Попался на глаза хороший пеан Пиндара: …Пока мерзкая не приспела старость, Пока тень не упала на душу, Будь дума человека — о мере, Будь взгляд — на именье дома его. Иэ, иэ! Свершился год, И дочери Правды, Времена Сходят в Фивы, коногонный город, К Аполлонову пиру, украшенному венком! Пусть же и народ свой Он увьет цветами разумного благозакония! (пер. Гаспарова) Не понял, кто должен увить народ: год, Аполлон, венок? Полез посмотреть оригинал, восстанавливают его по-разному: ἰ]ὴ ἰή, νῦν ὁ παντελὴς Ἐνιαυτός Ὧρα[ί] τε Θεμίγονοι πλάξ]ιππον ἄστυ Θήβας ἐπῆλθον Ἀπόλ]λωνι δαῖτα φιλησιστέφανον ἄγοντες· τὰ]ν δὲ λαῶν γενεὰν δαρὸν ἐρέπτοι σώ]φρονος ἄνθεσιν εὐνομίας. Либо: Παιὰ]ν δὲ λαῶν γενεὰν δαρὸν ἐρέπτοι. Учитывая, что Пеан — прозвище Аполлона, в обоих случаях, видимо, подразумевается он. (Еще не очень понимаю, почему в переводе М. Л. Времена сошли к венколюбивому Аполлонову пиру, а не прибыли в Фивы, приведя венколюбивый пир Аполлону). Нас бы кто увил цветами разумного благозакония.