Михаил Мейлах о знакомстве с Егуновым и ценности знания латыни в тюрьме: «Я познакомился с Андреем Николаевичем через Софию Викторовну Полякову. Она была моим учителем древнегреческого в университете. Другая ветвь — это Геннадий Шмаков, мой близкий друг, по образованию филолог-классик и ученик той же Софии Викторовны, он был тоже знаком с Егуновым. Андрей Николаевич производил впечатление человека нездешнего, из другого мира, притом что человек он был очень сдержанный. С ним были связаны и другие мои учителя, в первую очередь еще по АБДЕМу: Аристид Иванович Доватур, блестящий филолог, и в меньшей степени Яков Маркович Боровский — по крайней мере, общей у них была замечательная образованность и присущая старой интеллигенции чрезвычайная доброжелательность. Яков Маркович вел домашний семинар, где мы читали труднейшие греческие тексты, в том числе Пиндара, причем разрешалось переводить только на латынь и разговаривать тоже только по-латыни. Это мне впоследствии пригодилось совершенно неожиданным образом. Когда я был арестован и находился под следствием по обвинению в антисоветской деятельности, поначалу кагэбэшники ко мне подлизывались в надежде, что я начну с ними сотрудничать. А при обыске у меня забрали рукопись моей совершенно готовой к печати книги „Жизнеописания трубадуров“, которая потом, уже после перестройки, вышла в серии „Литературные памятники“. Мне ее даже выдали в камеру, что довольно невиданная вещь, но потом, увидев, что сотрудничества у нас не получается, следователь заявил, что рукопись отнимет. Я потребовал, чтобы книгу отдали одному из моих соавторов, Надежде Януарьевне Рыковой, которая жила в одной квартире с Софией Поляковой. И я написал и приложил к книге текст, как будто это часть книги, написанная по-латыни, а следователю сказал, что у меня нет словаря, чтобы его перевести. И они своими погаными руками передали это на свободу — случай уникальный!» gorky.media/intervy…ssijskih