Почему-то прямая речь у Геродота ставит в затруднение гораздо чаще, чем косвенная (меня, по крайней мере). Чего стоит одна эта реплика Астиага своему внуку, юному Киру, чья тайна рождения еще не раскрылась и который жестоко обошелся с одним из царедворских детей: Σὺ δὴ ἐὼν τούτου τοιούτου ἐόντος παῖς ἐτόλμησας τὸν τοῦδε παῖδα ἐόντος πρώτου παρ' ἐμοὶ ἀεικείῃ τοιῇδε περισπεῖν; Her. 1.115.5 «Ты, сын являющегося таким такимтовичем, осмелился так оскорбительно обойтись с сыном являющегося вот этим, первым при моем [дворе]?» От количества местоимений разбегаются глаза, не говоря уже о том, что уничижительность τούτου τοιούτου, «этого такового», считывается далеко не сразу. По-русски это, наверное, звучало бы как «сын какого-то там рассякого».