Искусство примечания (М. Н. Касторского к слову οὐσία в его издании «Катигорiи Аристотеля на греческомъ и русскомъ языкахъ» 1859 года). «Как ни желалъ я передать слово субстанцiя, усiя, словом русскимъ, но долженъ былъ наконец прибѣгнуть къ термину Латинскому, впрочемъ искони употребительному. Назвать усiю сущностiю? но это будетъ не то: слово сущность (essentia) изключаетъ ближайшимъ образом форму: на пр. сущность тяжебнаго дѣла можетъ быть очень не велика, а форма — цѣлыя стопы. И нельзя сказать, что опредѣленный человѣкъ есть сущность: для субстанциiи нужны и форма и сущность. Не перевести ли словом существо? существо значитъ и сущность (на пр. существо дѣла въ томъ), значитъ оно будетъ и сущее; но эти два значенiя такъ различны, что всякiй разъ надобно пояснять, въ какомъ значенiи мы хотим употреблять его. Нельзя перевести ни бытiемъ, ни былью. Ближе подходятъ слова бытность или суть, когда послѣднее берется въ видѣ имени существительнаго, но и бытность и суть очень слабо очерчены по своей формѣ, лишены опредѣленной образности. Мы имѣемъ слово производное: въ имени существительномъ; оно грамматические соотвѣтствуетъ субстанцiи: но какъ сдѣлать изъ этого прилагательного „существительное“ имя, выражающее форму и сущность сущаго? — Увы! да будет субстанцiя!». Любит Касторский начать примечание с высказываний в духе «Для уразумѣенiя этого мѣста надобно имѣть въ виду то...». И нередки совсем уж отчаянные реплики: «Это мѣсто еще не понятнѣе!», «Тавтологiя необъяснимая!». Но есть и противоположные: «Так просты и высоки выводы великаго мыслителя!». Безотносительно качества самого перевода Касторского, в современных изданиях и переизданиях античных текстов определенно не хватает примечаний, составленных в таком тоне и поддерживающих читателя, продирающегося через не самый легкий текст. Да здравствует субстанцiя!