В Великобритании молодая девушка перед сном решила похрустеть шеей, а утром перестала чувствовать левую ногу. В больнице выяснилось, что из-за хруста у неё случился инсульт.
Жить становится гораздо легче, когда ты, наконец, отказываешься от попыток «причинить» людям добро. Когда перестаешь гоняться за близкими, силясь запихнуть им в плотно закрытый рот то, что, по твоему мнению, им сейчас полезно.
Все важные мысли и житейские истины доступны двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и лежат на поверхности. Они летают в воздухе и могут быть усвоены в любой момент теми, кто готов. И только ими самими.
Невозможно эмоционально вырасти и просветлеть за кого-то. Невозможно сделать за другого ни одного движения. Ни одного вздоха.
И тогда жизнь приобретает другой, совершенно философский смысл, когда ты отвечаешь только за себя. И начинаешь ценить все те самостоятельные шаги, которые делают другие люди вокруг.
Ибо это отдельное, не зависящее от тебя великое чудо.
«Со слов знакомого. Недавно ему исполнилось 62. Зашел, значит, он в магазинчик после работы. Говорит, закупился продуктами, подходит на кассу. Расплачивается картой. Все ок. Только подходит к выходу, как кассирша кричит: "Молодой человек! Покупка не прошла!". Он думает, телефон пиликнул, смска пришла, деньги-то снялись. Оборачивается, кричит: "У меня деньги снялись, не знаю что у вас там произошло!" На что кассирша задаёт вопрос: "А вы разве молодой человек?". Очередь хихикнула, а он пошёл уже немного грустный...»
Нашу соседку прозвали Эммануэль. Легкая, в шифоновых платьях даже в мороз. Сверху шуба, а под ней почти что марлевка и фиалки с лютиками. Короткая небрежная стрижка, уложенная не то пальцами, не то пылесосом и огромные восторженные глаза, будто у стрекозы. Она была несколько раз замужем и каждый раз счастливо. Работала косметологом, продавщицей галантереи и учительницей рисования. Постоянно чем-то увлекалась. Осваивала по самоучителю фламенко, искусство каллиграфии, что-то валяла, вышивала, кромсая иголкой картон, и отправляла африканским детям посылки с мягкими игрушками. Занималась всем по чуть-чуть и недолго. Соседи крутили пальцами у виска, мол что с нее взять, ветреная женщина. Беспечная, легкомысленная и глуповатая в том числе. Недалекая. Живет с котом и сломанным телевизором. Не смотрит новости и не в курсе пожара в Утрехте, уничтожившего консерваторию. Не знает, что во время телемоста Москва-Киев была произведена операция без наркоза благодаря внушению Кашпировского. Мой папа на дух ее не переносил. Говорил, что не воспринимает людей, слишком часто смеющихся. Скажет «доброе утро», и рот до ушей. Прокомментирует задержку зарплаты и хохочет. Поскользнется на льду, разбив лоток яиц, опять улыбка. Только что здесь смешного? Женщины не принимали ее в свой круг. Поджимали губы и прекращали обсуждать развратный Запад и каких-то обывателей. Новогодний наряд Светланы Моргуновой и фильм «Цыган» с красавцем Будулаем. Рецепт салата «пассажирский». Люстру из богемского стекла, пылесос «Тайфун» и дагестанский ковер новых блатных жильцов. Эммануэль не шибко и стремилась внедриться в бабскую компанию. Она постоянно куда-то спешила: на очередное свидание, курсы кроя и шитья или концерт группы «Верасы». Ей не было никакого дела до важных матрон, отоваривающихся на овощебазе. У соседки никогда не случалось ничего плохого, а у нас то краны текли, то мальчишки стекло разбивали, то полдома косил грипп. Мы верили, что в темном углу сидит бабай, а если не будем слушаться, то нас заберет милиционер или Кикимора. Что жизнь несправедлива и многое нужно терпеть. И только Эммануэль всегда выглядела бодрой, здоровой и веселой. У нее не существовало Кикимор и темных углов. С милиционерами она крутила любовь, грипп лечила красным вином, ничего не терпела и относилась к любым событиям, как к приключениям. Ее секрет я узнала намного позже и искренне удивилась. Женщина всего лишь по-другому относилась к жизни, и жизнь отвечала ей тем же. Ведь как постелешь, так и поспишь, а как запряжешь, так и поедешь. Она не давала себе скучать, не носила «футболку жертвы», проявляла любознательность и занималась тем, что по душе. Она жила, а мы все только готовились жить. Она ждала от будущего кайфа, а мы – трудностей. Каждый в итоге получал свое.