Федар Таказов, журнал «Дарьял», 2017 г., №2
На патриотических чувствах язык невозможно сохранить. Необходимо создавать условия, чтобы знать язык было всем выгодно. Русский язык — это экономический язык. Осетинский язык не входит в эту категорию. Если сейчас законодательно запретить русский язык, люди все равно будут его сами изучать, потому что им это жизненно необходимо. А оттого, что кто-то не будет знать осетинский язык, он не пострадает. Разве что самолюбие будет задето, и то не всегда.
Когда-то Васо Абаев призывал говорить с ребенком на родном языке дома. Однако такая установка ошибочная. Во-первых, сегодня многие понимают речь, а говорить не могут. Как они будут разговаривать с детьми? Во-вторых, бытовой язык обходится 300-500 словами. Можно ли сохранить язык за счет знания 500 слов? Когда ребенку нужно выйти за рамки бытового языка, он начинает теряться и, естественно, зная русский, подключает его. И получается, мы не заимствуем из русского языка, а наоборот, смешивем с осетинским без адаптации к осетинской грамматике. Это сказывается на языке негативно. Язык исчезает не от того, что заимствует слова. В осетинском языке очень много заимствований из тюркских языков. Но он от этого не стал тюркским. Эти слова настолько адаптированы, что мы их не воспринимаем как чужеродные. Также и многие русские слова адаптированы к осетинскому языку. Когда же чужой язык начинает подменять грамматическую структуру языка, начинается процесс ассимиляции.
А сегодня осетинский язык на таком этапе. Поэтому лозунги «Учите детей дома» или «Кто захочет, тот будет знать язык» не работают. Необходимо создавать такие условия, которые бы приблизили осетинский язык к экономическому.
Источник: https://www.darial-online.ru/material/2017_2-getoeva/
