Когда твой мужчина — шизоид, а ты — истероидная женщина, жди беды. Там, где он рос с бесконечно вторгающейся в его личную жизнь матерью, ломающей границы, время от времени перевоплощающуюся в холодную, нарциссическую отстранённость, подаваемую под соусом жесткой критики и насмешек, мальчик обрастал защитой. Он научился тому, что отношения с женским полом — это желание опыта близости и её оглушающий страх. Он не сумел отразить нападение матери, и бессознательно стремится преодолеть эту травму, сказав: «Мам, я больше тебя не боюсь!» партнёру, проецируя боль. Но попытки не увенчаются успехом, вскоре он проваливается в знакомый сценарий, собирает все свои эмоции в кулак и начинает постепенно увеличивать дистанцию, так как ей все больше нужна его любовь и забота, а это — опасная зона. Он выбирает её, заряжаясь теплотой и экспрессией, силой, драматичностью, умением чувствовать каждой клеткой тела, сексуальностью — всем, чего ему так не хватает, он желает научиться быть живым. Её привлекает его холодность и стабильность, ей нравится глубина его размышлений и твердость характера, эрудиция, он словно безопасен, надёжен, устойчив — все то, чего в ней никогда не было. И когда они впускают друг друга в свои миры, что-то ломается. Она оголяет душу, а он — молчит, не обращая на неё внимание. Она пытается вернуть его, а он отворачивается, поглядывая в ноутбук, говорит, что занят, устал, ёрзает на диване, держит дистанцию, он вдруг становится сталью, медью, мартовским снегом. Там, где она пытается привлечь его, устраивает истерики, требует, ругает, он ещё больше закрывается. Она тоскует от одиночества и видит это как «ты меня не любишь/я не нужна тебе/у тебя другая», а он — в невидимом бункере. Он спрятался. Ему страшно. Как тогда, в детстве. Ему нужен отдых. Пауза. Передышка. Он не знает, как справляться с давлением истероида. Он боится быть поглощённым. Он не мог бросить маму, когда она требовала, принижала и мучала, но теперь все иначе — выбор есть. Он покинет её. И это будет местью за все раны, что нанесла мать.