Русский азарт «Счастье» русского дворянина XVIII столетия склады­вается из столкновения многообразных, часто взаимоисключающих упорядоченностей социальной жизни. «Счастье», «удача», и действие, дарующее их, — «милость», мыслились не как реализация непреложных законов, а как эксцесс — непредсказуемое нарушение правил. Образом государственности становится не «закономерная» машина, а механизм азартной карточной игры. В России наиболее распространены были фараон и штосс— игры, в которых наибольшую роль играл случай. Предельная упрощённость правил сводила практически к нулю вопрос картежного искусства. Граница, отделяющая крупную профессиональную «честную» игру от игры сомнительной честности, была достаточно размытой. Челове­ка, растратившего казенные суммы или подделавшего завещание, отка­завшегося от дуэли или проявившего трусость на поле боя, не приняли бы в порядочном обществе. Однако двери последнего не запирались перед нечестным игроком. Книга: «Беседы о русской культуре», Юрий Лотман.