Теория сторителлинга, или как рассказываются истории (две концепции)

Моя любимая подруга учится на гештальт-терапевта. Недавно в одном из рассказов она мне подарила удивительную психотерапевтическую формулу-вопрос: «А что в этой истории про тебя (меня)?».

Я взвизгнула от удовольствия.

Человеческое общение строится на историях - не летописи, а повествовании. Ваш рассказ – это соната или этюд? Минор или мажор? Ваше настроение - это Бах или Рахманинов? Ваша история в ярких или в пастельных тонах? Теплый свет или холодный? Из чего она сделана - мрамор или пластик?

От этого всего зависит как вас поймут. А вы чего хотите? Чтобы вас поняли каким образом?

Я подумала - как классно, что людей стали учить этому вопросу. Что эта история говорит про меня? Как я соотношусь с ней? Что я вижу в этой своей рефлексии? Охуенчик!

Оказалось, что я слишком рано обрадовалась. У этого вопроса есть и обратная сторона.

Вопрос «что в этой истории про меня» – это переводится как «где я, есть ли я в этой истории?». И от этого же - почему эта история не про меня, то есть «почему я не в центре этой истории?».

Первый подход - «как я соотношусь с этой историей» – от литературоцентричного, культурологического мира. Старой школы.

Второй подход – психотерапевтический. Нового мира.

Психотерапевтический подход определяет твое место в мире. Культурологический говорит, что ты должен сам найти его.

Познать себя или поставить в центр мира? Вот в чем вопрос.

Старая школа журналистики - та, на которой росла я, предполагает литературоцентричный подход. Вспомни, кто писал до тебя на эту тему. Как он писал? Каждая деталька, каждый шпунтик - особенно в репортаже разбирался под микроскопом. С юности в работе у меня, как в первом сезоне «Настоящего детектива», есть привычка все фиксировать в блокнот - цвет стен, погода, платье, какие-то ключевые моменты. Важен ли запах? Или портрет на столе? Что он расскажет читателю о герое? Надо его зафиксировать: вдруг потом, при «шитье» истории эта деталь понадобится.

Новая школа журналистики говорит – как сделать так, чтобы читатель поставил себя в центр истории? Ну или хотя бы сентиментально вздохнул. Это порождает три проблемы: бесконечное (и не совсем умелое порой) выбивание эмоций из читателя, популярность монологов как формата и скуку от авторов-эгоцентриков, которые преподносят не картинку, а себя через текст.

Плохо ли - новая школа? Не знаю. Она работает – люди хотят читать про себя, а не искать свое место в мире.

Что в этой всей истории про про меня? Я не сразу поняла, когда этот новый мир наступил. Не знаю, какую эмоцию он у меня вызывает. Но очень интересно копаться в нем и разбираться.