Недавно выяснила, что не могу сидеть на кортах как трушный гопник из-за порванной связки на ноге. Не очень важный скилл по жизни, но обидно быть в чем-то ограниченной из-за того, что кто-то решил вломить пиздюлей за то, что ты писала про пытки в Чечне.

9 марта. Три года, как нас поколотили и сожгли автобус в Ингушетии. На почте на меня каждый раз смотрят подозрительно - почему эта девушка получает письма из Следственного комитета по Кавказу?

Пишут скучно, надо сказать. Очередная отписка о продлении срока. Ну что ж. Кажется, через два года я напишу то же самое.

ПТСР прошел. Через пол года (на самом деле, чуть позже) я перестала орать на людей, когда те - от желания позаботиться или от невнимательности переспрашивали что-то по три раза. Да, урон психике нанесли не ребята с палками, а следователи.

Вспомнила сегодня о дате - и первая картинка перед глазами - чашечка из тонкого фарфора. Чистый кабинет, серьезные мужики в костюмах, портрет президента на стене. А я - вся в земле и крови, сижу перед этим партсобранием. Чашечка дрожит в грязных руках. Как это все нелепо, думаю. Свежий чай из изысканного фарфора, печенюшенька на тарелке. Нет, вы серьезно?

Или как мы гоним на ладе до полиции, вдаль от горящего автобуса. Водитель (как потом окажется, работает в местном ОБЭПе) звонит всем, командует патрулем. Ваня (Жильцов) говорит - «мой телефон забрали». Я вытягиваю телефон из кармана - «вот он. его люди возле автобуса нашли. а мой разрядился». «у меня осталась банка», - говорит Солунин. Почему у него не забрали банку? Почему телефон остался валяться на земле? Но благодаря этому я и вышла в эфир дождя и все узнали, что мы живы.

Я помню, как кто-то из полицейских положил меня спать в машине и просто сидел рядом. Как ребята практически носили меня на руках, когда мне загипсовали ногу. Как незнакомая до этого коллега из Ингушетии принесла мне одежду - юбку и кофту переодеться. Как люди меньше чем за неделю собрали денег на новый автобус Баширу.

Как следователь случайно оговорился и назвал меня «Адреналиной», и все смеялись до слез всем отделом, и мы, и я.

Правозащитники и журналисты не перестали ездить на Кавказ и писать о пытках. Я увидела много поддержки и солидарности после. Какой выхлоп из сотворенного зла?

Просто я не могу сидеть на кортах как трушный гопник, вот и все.