Живые

За эти полторы недели июня я много раз ощутила хрупкость.

Хрупкость жизни родных, когда бабушка попала в больницу. Слёзы бессилия, когда твой человек 9 часов ждёт вызова скорой далеко от тебя, и ты совсем ничего не можешь поделать. Нежность, когда слышишь любимый голос в телефоне - такой слабенький, но всё тот же, родом из детства. Теплоту, когда мы приехали её забирать, а она сидела и ждала нас на клумбе возле больницы, такая маленькая и смешная. Огромное чувство благодарности за то, что человек всё ещё с тобой спустя столько лет, чувство, которое не просит взаимности и понимания, но греет тебя изнутри.

Хрупкость собственных отношений, когда мы жёстко поругались с Сережей. Я лежала в ванне и представляла, как будет разваливаться моя жизнь. Я прикидывала, сколько времени мне понадобится, чтобы просто прийти в себя и освоиться в новом мире. Обустроить отдельный быт. Заново привыкнуть кататься на велосипеде одной. Снова варить утром овсянку, а не мутить классные завтраки на двоих. Заводить корги, о которой мы вместе мечтали.

Хрупкость собственного комфорта и уровня жизни, когда я за одну неделю потеряла в такси обе пары очков. Отчаяние, когда я полчаса кружила по промзоне в поисках пункта выдачи и не могла разглядеть номера домов. Злость, когда я выехала на велосипеде и поняла, что 50% кайфа от моих поездок теряется из-за того, что я не могу рассматривать людей, дома и деревья. Бессилие от того, как медленно перестраивался мозг на расплывчатую картинку и как болела голова.

Столько раз за этот июнь я плакала от беспомощности, от облегчения, от человеческой доброты и поддержки. Когда Алина всё-таки помогла забрать бабушку из больницы, несмотря на проблемы с машиной. Когда я голая танцевала под Sunsay после охуевше сложного дня и чувствовала, сколько во мне внутренней силы, и сколько в мире добра, света и хрупкости.

Эта хрупкость всего любимого, что нас окружает.
Именно она делает вещи такими пронзительно острыми, такими драматично прекрасными.

Именно она заставляет нас чувствовать себя такими живыми.