Чорт ногу сломит. Страница 7
5571
@nejdanov
Как цифровые технологии хакнули ваш мозг? Слежка, большие данные, ИИ — с точки зрения психологии и цифровой осознанности.
-
Чорт ногу сломит
Лос-Анджелесская полиция с недавнего времени добавила проверку профайлов в соцсетях в стандартную процедуру опроса граждан – не только преступников, но и обычных людей, по какой-то причине привлекших внимание полицейских. Для американцев “профайл в соцсетях” – это в первую очередь аккаунт на Facebook, где зарегистрированы 7 из 10 взрослых граждан США. В Саус Парке шутили: что ни придумай для своего мультфильма, всё это уже было в Симпсонах. Так же и в вопросах цифровизации государства: что ни придумай, а в Китае это уже давно делают. Отслеживание активности граждан в интернете, привязка соцсетевых профилей к реальным паспортным данным, слияние вообще всех данных в единый портрет человека – все это в Поднебесной делают уже не первый год. Венцом таких операций должен стать общенациональный социальный рейтинг граждан – он должен был заработать на полную катушку уже в 2020, но не срослось: оказалось, что такой проект невозможно состряпать на скорую руку даже при наличии неограниченных денег, специалистов и политической воли правительства. Работающий социальный рейтинг должен будет объединить реальную личность человека — со всеми его долгами, проступками и заслугами — с личностью виртуальной: соцсетевой, игровой и потребительской. Это и есть та самая концепция Цукерберга, в которой у порядочного человека не может быть двух личностей: виртуальная и реальная личность – по сути одно и то же. На заре интернета цифровые следы было принято называть “цифровыми хлебными крошками”. Теперь эти крошки – комментарий здесь, лайк там, пару часов в онлайн-игре – постепенно превращаются в хлебного человечка, разрозненная информация сливается в единый поток цифрового аватара. Скоро мы будем удивляться тому, что виртуальные копы требуют предъявить документики из реального мира. 
-
Чорт ногу сломит
Планетарное мышление Безос «Земля может содержать 10 миллиардов людей, а солнечная система – один триллион человек», — говорит Джефф Безос и предлагает человечеству переезжать в космос. На Землю мы будем возвращаться разве что в качестве туристической экскурсии: посмотреть — и обратно в космос. В этой мысли Безоса меня особо заинтересовала цифра 10 млрд: сейчас нас уже 8 млрд, а по расчетам ООН в 2057 году будет уже 10 млрд. То есть если все будет идти своим чередом, то через 36 лет наша Земля будет забита под завязку – что же тогда будет? Безосу в 2057 будет 93 года, а его космическая компания Blue Origin к тому моменту будет осваивать космос уже 57 лет: уверен, что за это время вокруг Земли таки будут летать космические города, Маск таки освоит Марс, а Луна превратится в густонаселенную перевалочную станцию и рекламный баннер. Гейтс А вот Билл Гейтс все еще думает о Земле: он спонсирует гарвардский эксперимент, в ходе которого ученые хотят блокировать солнечный свет и не давать ему попасть на поверхность Земли. Геоинженерия – это набор технологий, которые позволяют изменять физические свойства Земли на глобальном масштабе, например, вызывать дождь на больших территориях или захватывать углекислый газ из атмосферы. В данном случае Гейтс спонсирует солнечную геоинженерию: ученые хотят распылить аэрозоль в атмосфере, чтобы он работал как отражающий экран и не пропускал солнечные лучи к поверхности Земли. Теоретически это нужно для регуляции климатических изменений – например, чтобы снизить температуру в выбранном регионе. Начать воплощение этой задумки должны были уже в этом году в Швеции, но в последний момент руководство Гарварда посоветовало отложить эксперимент на 2022, чтобы было время на морально-этическую подготовку шведов к таким геоинженерным экспериментам. Вывод Мне очень нравятся планетарные масштабы мышления техноолигархов. Какими бы стремными ни казались их концепции и эксперименты, они все равно кажутся мне более здоровыми по сравнению с глобальными амбициями лидеров прошлого: завоевать весь мир — желательно, огнем и мечом. Космический нарратив помогает сплотить людей, дает возможность всем почувствовать себя соседями и земляками. И все же есть что-то зловещее в обещаниях перевезти нас в космос и блокировать Солнце на Земле: кроме космического нарратива, тут явственно просматривается нарратив тотальной власти малой группы людей. Бытие в космосе — как и бытие в метаверсе — делает людей максимально зависимыми от технологий, а технологии подчиняются своим хозяевам. Воздух в космосе будут раздавать люди, а воздух на Земле (пока что) наш общий. 
-
Чорт ногу сломит
Существует ли свобода в мире, где компьютеры знают людей лучше, чем люди знают самих себя? Мы привыкли думать о несвободе как о насилии над личностью: человеку хочется – а нельзя, или не хочется – а он вынужден делать то, что скажут. В картинах несвободы чаще всего фигурируют другие люди: в них есть порабощенный и поработитель, заключенный и надзиратель – и между ними складываются властные отношения. Воля одного человека вынужденно подчиняется воле другого человека – так появляется несвобода. Но что происходит, если несвободу человеку организует машина? У машины нет своей воли, есть только соображения эффективности. Из них следует, что человек А должен делать дело А1, а человек Б – дело Б1. Насколько проще подчиняться не воле другого человека, а машинным представлениям об эффективности? Техномиллиардеры любят рассуждать об алгоритмической несвободе ближайшего будущего: роботы будут настолько умнее людей, что людям ничего не останется, кроме как подчиниться машинам. О каждом человеке накоплено столько больших данных, что ИИ уже знает нас лучше, чем мы сами. Вскоре машина раскусит социальную структуру, разгадает финансы и экономику, найдет реальный смысл в политике – будет просто безумием не подчиниться такому ИИ. Вспоминается сцена из сериала “Кремниевая долина”: когда маленькому сыну техномиллиардера Расса пора спать, ему об этом сообщает не отец, а домашний робот. На ребенка это работает безотказно: ведь требует отправляться в кровать не папа, которого можно уговорить, а робот – с ним не поспоришь, ведь он знает лучше и мальчика и его папы, когда пора спать. Но мальчик не знает, что роботом управляет папа: Расс нажимает на кнопку, чтобы робот отдал команду. И такой расклад оказывается проще и для папы, и для мальчика. Прочитал на эту тему публичную лекцию «Трансформация свободы в цифровую эпоху» в необычном формате: совместно с @travkinatxt , которая посмотрела на проблему больших данных и свободы через призму нейронаук. Рассказал там о том, как могут выглядеть для специалистов ваши цифровые профили и какие есть самые интересные кейсы цифровой модификации нашего поведения. К сожалению, не было времени достаточно подробно рассказать о том, как использовать системы модификации поведения себе во благо. Но я подробно рассматриваю техники достижения цифровой осознанности в книге, над которой уже работаю — так что скоро та информация, которую я давал до сих пор только в личных консультациях, будет доступна широкой публике. P.S. Отдельно приятно, что это была первая конференция, на которой мы с Травкиной выступали после любимого Роберта Сапольски. -
Реклама
-
Чорт ногу сломит
Экономика талантов Год назад я писал, что техномиллиардер и бывший CEO Google Эрик Шмидт запустил филантропическую программу Rise, в рамках которой жюри должно было выбрать сотню самых перспективных молодых людей со всего мира и помочь им реализовать их проекты. За год заявки на грант подали 50 000 тинейджеров, в финал попали 500 человек, а сейчас жюри Rise отобрало 100 победителей. Кто эти финалисты и какими проектами собираются заниматься? 16-летний Ариан Шарма живет в Индии. Он основал компанию, занимающуюся образованием, и еще одну – для поиска работы. Теперь он хочет разрабатывать медицинский ИИ. 17-летняя британка Лидия Рут Ноттингем пять раз избиралась в Молодежный парламент Великобритании, выиграла Гарвардский книжный приз, а теперь хочет поступить в колледж и продолжить карьеру в государственной политике. Другие финалисты будут открывать медицинские клиники, строить гидропонные установки для выращивания овощей и фруктов и запускать образовательные программы в лагерях для беженцев. В стипендиях и грантах нет ничего нового – это классика экономики талантов. Но стипендия Шмидта отличается тем, что она ориентирована на совсем юные дарования 15-17 лет, и тем, что она покрывает весь мир — с особым акцентом на неблагополучные и развивающиеся страны. Одна из ключевых мыслей Rise звучит так: талант равномерно распределен по всему миру, а вот возможности – нет. В богатых странах талантливые молодые люди имеют доступ к возможностям: например, Цукерберг основал Facebook в 19 лет, собрал вокруг себя других способных тинейджеров и вскоре получил поддержку от старших коллег с деньгами. Но следующий Цукерберг совсем не обязательно живет в США, ведь люди пока так и не научились создавать таланты: они пока что рождаются сами – и Дух веет, где хочет. Это вовсе значит, что мы совсем не умеем выращивать таланты – мы как минимум можем создавать благоприятную среду для их проявления, это уже полдела. Но произвольно создать по-настоящему талантливого человека пока ни у кого не получается. США пока что безусловно выигрывает гонку талантов у КНР: Америка импортирует самых способных людей со всего мира, которые приживаются в их культуре, а Китай – пока что слишком замкнутая культурная система, в которую непросто интегрировать яркий ум. Яркий показатель этого расклада – сфера ИИ: Китай производит больше научных работ в этой области, но самые важные открытия всё равно делают американцы. Но если копнуть глубже, то мы увидим, что львиная доля топовых ИИ-ученых, совершающих прорывные открытия, приехала в Америку из Европы и Азии. Когда я написал о стипендии Шмидта в прошлом году, я увидел странную реакцию со стороны моих взрослых читателей: их возмутило, что техномиллиардер цинично делает ставку на тинейджеров, а на взрослых кладет с прибором. Конечно, обидно в 30-40 лет чувствовать себя «отработанным материалом» и вспоминать, как в юности тебя никто не поддержал. Но ведь мораль этой истории не в том, что нам уже не 16 лет и много шансов упущено не по нашей вине. Мораль в том, что мы – взрослые и теперь можем дать шанс молодым, поддержать юные таланты. Так футболисты становятся тренерами, актеры – продюсерами, бизнесмены – менторами, ремесленники – учителями. Конечно, нужно помогать и сверстникам и старшим. Главное – помогать! Жить — и дать жить другим. (на фото – 100 победителей стипендии Шмидта) 