«Haidt, McCauley и Rozin (1994) показывали студентам колледжа три видеоролика с изображением реального «хоррора», а не снятых в этом жанре художественных кинокартин. В первом ролике показывали, что коров оглушают, убивают и забивают на бойне; во втором ролике: живой обезьяне ударили по голове молотком, после чего у нее был сломан череп, а мозг служил десертом (видимо, для другого животного); третий клип: при подготовке к операции кожа лица ребенка была вывернута наизнанку. 90% студентов выключили видео, прежде чем оно подошло к концу. Даже большинство людей, которые досмотрели ролики до конца, сочли изображения вызывающими обеспокоенность. Тем не менее многих из этих людей не смущает платить деньги за премьеру нового фильма ужасов с гораздо большим количеством крови и насилия, чем было в документальных роликах, которые большинство из них сочли отвратительными.
McCauley (1998) задался логическим вопросом о том, почему эти студенты сочли ролики такими неприятным, когда большинство из них смотрели хорроры, которые были значительно более жестокими и кровавыми. Гипотезу, которую выдвинул Макколи, заключалась в том, что вымышленная природа фильмов ужасов даёт зрителям чувство контроля, устанавливая психологическую дистанцию между ними и насильственными действиями, свидетелями которых они становятся. Большинство людей, которые смотрят хорроры, понимают, что снятые события нереальны, и это дает им психологическую дистанцию от ужасов, происходящих в фильмах».
