Shoes (2017) by Lucy Johnston and Linda Woolley

Люси Джонстон — музейный консультант, специалистка по модной одежде и обуви. Линда Вулли также сотрудничала с Музеем Виктории и Альберта и специализируется на средневековых тканях и одежде. Книга выпущена издательством Thames and Hudson (Victoria and Albert Museum), на многих иллюстрациях — экспонаты из архивов музея.

Когда-то я, вечно недовольная своей внешностью, но с завидно высоким подъемом, находила в туфлях радость и утешение и единственный fashion statement — поэтому мне было, конечно, ужасно приятно листать эту книжку. Начитается обзор с средневековой готики и заканчивается туфлями авторства Захи Хадид. На мой взгляд, исторические разделы получились более внятными, чем история обуви ХХ века. Пускай красивая книжечка на 150 страниц вряд ли претендует на звание обувной энциклопедии, все равно некоторая небрежность даже поверхностного обзора присутствует. Упоминается, что туфли с вырезанным носом были запрещены, но не говорится, когда и почему. Благодаря Твигги в моду «снова» входят мэри-джейн — ни слова о том, что они вообще такое. Не очень понятна и география: сначала кажется, что речь идёт только об обуви в Англии, потом подключается (по понятным причинам) Франция и Италия, потом снова прыжки туда-сюда.

Тем не менее, как введение в историю вопроса и отрада для глаз книжка вполне годится. Некоторые интересные факты тоже найдутся. Уже в XII веке придумали делать правый и левый ботинок разной формы, а в XIII веке изобрели изогнутую подошву. В историческом разделе мы проследим, как с течением времени менялась мода на форму носа туфли и как на обувь влияла политическая обстановка; узнаем, как в связи с утяжелением прически уменьшался каблук (разумно, черт побери!) и почему археологи находят туфли в дымоходах. Посмотрим на прозрачные босоножки от Феррагамо, за которые он получил «обувной Оскар», и линейку нюдовых лодочек от Лубутена. И, конечно, непременно захотим прикупить себе ещё несколько пар головокружительных туфель, элегантных ботинок, эффектных сапог и прочей радости, потому что, во-первых, это красиво.