Про закон об абортах Когда-то давно я для себя приняла принципиальное решение: если в РФ запретят аборты, я перейду границу пешком. Ползком, подкопом, вплавь, на льдине. Хоть как. Я не останусь. Не выдержу и не буду согласна. Новости о жестком количественном контроле препаратов для медикаментозного прерывания беременности означают… запрет абортов. Ну вот не прям сейчас, но уже. Теперь государство будет принимать участие в решении о рождении ребенка. Неважно, как зачатие наступило. После насилия. После того, как партнер снял презерватив, а женщина этого не видела. Когда не было возможности сказать «нет» или «я не хочу». Когда мне говорят «Иона, а как тебя это касается?», «А вот опыт других стран, можно же ездить в другие?», «Наш народ ушлый, что-нибудь придумаем!», у меня кровь стынет в жилах. Меня это касается, потому что я женщина. Я знаю, что такое, когда сидишь и трясешься всю ночь, ждешь открытие аптеки, чтобы купить в своей жизни первый эскапел (экстренное средство контрацепции), потому что партнер не захотел с презервативом, а я боялась, что иначе ему не понравится. Я знаю, что такое сталкиваться с сексуализированным насилием. Я знаю, что такое встречаться с харрасментом почти на каждой наёмной работе. Я знаю, как переживать преследования годами. И отчетливо понимать, что никто за меня не заступится. Я знаю, что такое, когда душат на Тиндер свидании. Я знаю, что такое получать письменные угрозы, хейт и телефонные звонки про то, как меня хотят сжечь. То есть мне знакомо чувство потери контроля, такое состояние дистанции от своего собственного тела. Будто у меня его отобрали и я смотрю на него со стороны. И вот допустить мысль, что однажды бы я не сбежала, не выдержала, не расправила плечи - меня по-настоящему пугает. Я уже оставила надежду, что кто-то меня может защитить, потому что «наших защитников» нужно бояться вдвойне. С войны возвращаются новоиспеченные ветераны, полностью перекрытые от ПТСР. Которые убивали и которых убивали. Они видели только кровь, смерть и жестокость. Маловероятно, что вернувшись с войны, они преклонят колено перед светлой женской красотой. Враз выучат, что такое принцип активного согласия и что «нет» - это всегда «нет». Ныне на улицах крупных городов лицом к лицу столкнутся бухие насильники и женщины, чьи тела теперь принадлежат государству. Вот этого я до ужаса боялась и боюсь. Теперь это случилось. Пока я не знаю как с этим жить.