Выдерживать Давно не писала текстов, потому что хотелось только о катастрофическом, ужасном и очень больном. Я вас берегла. И себя берегла, потому что мне казалось, что это будет так черезчур, что мы вместе не выдержим. Вы больше не захотите меня читать, а я не буду понимать, зачем пишу. Расскажу вам две небольшие, но горькие истории: Петербург, март 2022. Раннее утро. Я разливаю горячий кофе по двум кружкам. Одна грязно-белая, дурацкая, сделанная в честь юбилея ноунейм завода. Другая пузатая синяя, икеевская, с отколотым краем. Таких кружек тысячи по всем съемным квартирам. Из окон - Спас на крови. Скрепно. На барном стуле рядом крутится мой старый новый знакомый, который когда-то звал меня переезжать к нему в Петербург. Я тогда не поехала, так как выбрала, сейчас это звучит смешно, карьеру. Висит такое напряжение, что можно провести ножом по воздуху, и тот кусками начнет падать на стойку, разлетаясь вдребезги. Последние несколько дней меня кроет мигрень и начинающийся депрессивный эпизод. Товарищ разворачивается ко мне и вполне четко, не запнувшись, говорит: “Иона, если ты и в следующий раз будешь в таком настроении, то я бы не приезжал”. Ушел, хлопнула дверь. Я села за компьютер. Провела консультацию. Вернулась на кухню мыть кружки. Облокотилась на раковину. Сильно заплакала. Новосибирск, октябрь 2017. Мастерица по бровям слегка отклоняется. Пытается понять, ровно ли легла краска. Что-то поправляет щеточкой. Говорит сидеть ровно. Еще минут пятнадцать, потом смываем. Я ерзаю на пластмассовом стуле розового цвета. Свет от лампы слепит глаза. На фоне идет то ли “Дневник памяти”, то ли “Сладкий ноябрь”. В руке жужжит старый андроид с пыльной трещиной посередине. Открываю телеграмм: “Иона, с тобой в последнее время стало как-то невесело. Решил вернуться к С.. Знаю, что ты сильная, со всем справишься”. Я не видела, как пришла мастерица и что было следующие полгода. Две недели назад убили мою любимую подругу. Через неделю я потеряю работу. Мастерица что-то говорит, но я не слышу. Она вытирает мои слезы и потекшую тушь ватными дисками. ______________________________________ Наверное, я могу рассказать еще несколько подобных историй, но не вижу в этом смысла. Все они для меня про то, что бывает сложно выдерживать рядом чужую боль и болезнь. Проще уйти. Раньше я на это злилась. Негодовала. Много плакала. Кричала внутри и снаружи что-то про то, как они могли. А сейчас поняла. Это так эволюционно, так естественно, держаться подальше от кого-то больного, от кого-то хилого и полуживого. И тут не обяжешь и не привяжешь. Безусловно хочется, чтобы именно в такие моменты кто-то был рядом, такой теплый и родной. Поэтому я стараюсь такой быть для себя сама. Мне тоже порой хотелось от себя убежать, особенно когда шел восьмой день с мигренью подряд и я пряталась в угол дивана, стараясь реже дышать. Сейчас уже не хочется. Я не прячусь. Просто живу с этим всем каждый день и вижу себя в этом. Да, это так. И что? Уже не жду, что кто-то придет мужественно спасать меня из моей беды. Если бы обещания можно было бы обменять на деньги, то я бы давно купила бы себе ружье. Да, мне было больно. Буквально в клочья. Но я все равно выживала и сохраняла то тепло, которым до сих могу греть других. Умение выдерживать свою боль, сделало возможным выдерживать боль чужую. Мне не хочется сбежать, когда рядом кому-то мучительно. Могу оставаться рядом даже в самые страшные и черные дни. Конечно, сложно было принять постоянную физическую боль. Какое-то время не могла работать с клиентами у которых хроника. Это толкало в какое-то совершенно мрачное невозможное удушье и профессиональную смерть. Зато сейчас могу. Выдерживаю. Смотрю спокойно, не отворачиваясь, грею. Как и всегда.