Мне порой стыдно за мой канал Иногда я порываюсь написать глубоко личный текст. С переживаниями от настоящего времени, с рефлексией и о том, что меня ранит до сих пор. А потом совсем не могу. Как бы не старалась. Теперь я даже старых текстов стесняюсь, потому что там в разные стороны и про мои тёмные уязвимости. Писать же провокационное страшно. А вдруг кого-то ранит и обидит? Если моих клиентов прошлых, нынешних? Как пел Оксимирон: «подсел на самоцензуру абсолютно во всём». Летом и осенью со мной случились тяжёлые этические дилеммы, которые выпотрошили насквозь. До сих пор борюсь с внезапным стыдом, будто в кармане взрывается фейерверк. Я по щелчку на мелкие части, а потом сшиваюсь и болею. И так до следующих самообвиняющих мыслей. Стала чаще ходить на супервизию, ещё чаще на личную терапию. Ушла из группы. Съездила в отпуск. Но это не решило дилеммы, что мне стало страшно писать на личные темы. Лучше я выстрадаю пост про абстрактное консультирование с ссылкой на пабмед, нежели хоть о чём-то свежем клиентском. И уж тем более о мягком, около сердечка. Вот решила больше идти в бизнес-направления. Сделать сайт. Потом фотосессию в белой блузке, чёрной юбке. Не материться. Не носить макияжи уровня «эскорт Сочи». Шутки про жопы шутить лишь изредка. Вот сейчас писала об этом и подумала: ДА КАКОГО ЧЁРТА! Я и так всё приглаживаю, будто до дыр хочу затереть. Аж противно. И если на секундочку представить, что мне не нужны серьёзные щи, то я бы искренне призналась, что: После того, как закончились мои прошлые отношения, я не грустила. Я испытывала грёбанную радость каждый грёбанный день. Всё думала, что ну не надо говнить и злиться. А нихера. Осталось сильное ощущение обмана и использованности. Будто с меня выкачали все полезные ископаемые, а потом спрашивают, «а что, уже всё кончилось?». Отпуск вышел дорогим и я в нём не отдохнула. Нет, кожа-рожа-красота, но я бы лучше каталась на мотоциклах с красивыми мулатами по островному серпантину. Ела манго, курила тайские самокрутки, танцевала до мозолей. Внезапно потребовала своё моя садистическая часть. Моя бисексуальная часть. Та Иона, которая за немоногамию. И та, которой уже ничего не страшно. Вспомнилось всё то, чему я говорила «не сегодня». Мне порой так искренне хочется быть проще, цензурнее, однозначнее. Чтобы люди видели во мне принимающую невозможную жену, которая такая тёплая, будто мать обогревающая грудничка. Вместо этого я вываливаюсь из парадной в лужу. Колготки трескаются, коленки в кровь. Поэтому я бы переименовала пост. Мне иногда стыдно за саму себя. Будто принося всё это в мир, я не смогу быть в этом принятой. Но тогда я говорю себе вновь: «А хули делать». Вся наша жизнь — путь из отвержений, ошибок, обсёров. Фрустраций, боли, страха. И вот где-то между случается смелость показаться миру. И это самые всемогущие минуты.