Стихи давно забытого поэта. Страница 69

Я расскажу. Ты пока открывай вино. Штопор вон там, в нижнем ящике у плиты. Это случилось не с нами. И так давно, что не родились в ту пору ни я, ни ты. Это случилось под самый конец зимы. Капало с крыш и досматривал сон медведь. Он у весны взял неделю себе взаймы. И не отдал. Потому что влюбился в смерть. Он полюбил ее, встретившись первый раз. Кто умирал, он не сможет теперь сказать. Ты наливай, я купила для нас шираз, и не таращь как карась на меня глаза. Да, полюбил. Потому что она была в те времена не такой, как знакома нам. Кожа ее как бумага была бела, ночь уступала в черни ее глазам. Тонкие пальцы изящны и холодны, с губ ее красный придумали люди цвет. Были тогда в неё многие влюблены. Только его полюбила она в ответ. А полюбив, перестала к нему ходить, чтоб на него не накликать случайно зла. Чтобы любимый ее оставался жить. Пусть без неё, не себя, так его, спасла. Он ее звал, она слышала, но не шла. Он стал искать ее там, где идут бои. Каждая ввысь улетающая душа криком была о смертельной его любви. Он ее звал, и пронзившую грудь стрелу принял, как дар. Долгожданный и ценный дар. Он оклемался под вечер уже в тылу. Тело трясло, в голове полыхал пожар, тонкие пальцы коснулись его виска. Он улыбнулся - ну вот, наконец, и ты. К черту шираз, там, в той тумбочке, есть вискарь. В пальцах ее он притих и совсем остыл. Он улыбался, она не скрывала слёз. Он говорил, как он долго ее искал, как полюбил - моментально, навек, всерьёз. Плакала смерть. И на помощь пришла весна. Я, говорит, не видала такой любви, а уж в любви, я, поверьте мне, знаю толк. Есть у меня неучтенные годом дни. Их всего семь. И я вам их вручаю. В долг. В эти семь дней он со смертью прожил всю жизнь: в танце кружил и за руку держал во сне. В небо взлетал и летел метеором вниз, зная, что долг будет нечем отдать весне. Выпьем за них. Не таращься так на меня! Вышел их срок, и прощаться пришла пора. Он ей сказал на исходе седьмого дня: так хорошо, что не жалко и умирать. И он ушёл. Испарился. Пропал. Исчез. Смерть закричала, как раненный дробью волк. Гром прогремел первый раз за сезон с небес. Это весна. Это время вернуть ей долг. Смерть отдала за неделю любви весне всё, что могла: красноту из дрожащих губ, кожу свою (что белее была, чем снег), всё отдала, превратилась в ходячий труп. Больше никто не любил ее никогда. Не разбивал об ее красоту сердец. Выпьем за них, но не чокаясь и до дна. Этой любви, да и сказке, пришёл конец. Мальвина Матрасова

Клуб ценителей литературы Тут уютно. Серьёзно и не очень. Только интересно. Только вы и книги.

Все говорят о маме. Столько стихов и песен. Каждый поёт как с мамой мир дорог и интересен. Только про пап пореже, им обо всём при встрече. Папы сильнее мам, им соответственно легче. Только совсем не легче, да и совсем не проще. Это снаружи кажется, что папы мощнее мощи. А в сердце с годами раны, не обошлось и без трещин... Папа мне с детства в голову вбил мудрые очень вещи: Лучшее маме, потом коту, он без тебя не справится. Дальше себе и, возможно, отцу, если ещё останется. Папа работает днями, ночами, надо на что-то жить. Нужно быть сильным, немыслимо сильным. Папой не зваться, а быть. Папа сначала и до конца за нас с тобой мечет и рвёт. Сходи и скажи, что любишь отца. Он хоть не мама, но ждёт. Айсина Шуклина

Национальные проекты России — канал о важных планах и инициативах, которые созданы для того, чтобы сделать жизнь россиян лучше. Подпишись и узнай, как улучшается наша страна прямо сейчас: @nationalprojectsru

Полжизни мы теряем из-за спешки. Спеша, не замечаем мы подчас Ни лужицы на шляпке сыроежки, Ни боли в глубине любимых глаз... И лишь, как говорится, на закате, Средь суеты, в плену успеха, вдруг, Тебя безжалостно за горло схватит Холодными ручищами испуг: Жил на бегу, за призраком в погоне, В сетях забот и неотложных дел... А может главное - и проворонил... А может главное - и проглядел... Юлия Друнина 1956 год

Мы думаем, что жизнь сложна. Виним судьбу за все потери... Но может в нас самих вина? Мы сами закрываем двери.. Молчим, когда хотим кричать, Стоим на месте месяцами. Предпочитаем глупо ждать, Когда мечты придут к нам сами... Мы раним тех, кто любит нас, Хорошего не понимаем. А, может быть, не жизнь сложна, А мы ее так усложняем?

Мне однажды вкололи счастье. И вкололи большую дозу. Только после рвало на части, Как при выходе из наркоза. Только после меня ломало. Счастье - худшее из обманов. Если дозы ничтожно мало, Мы похожи на наркоманов. Жизнь - торговец замысловатый, Поторгуйся, если вынослив, Жизнь берет непростую плату, Но какую - узнаешь после. Люди не совладают с властью. Все без нимбов и ореолов. Мне однажды вкололи счастье, Но с тех пор я боюсь уколов. Златенция Золотова

А знаешь, все еще будет! Южный ветер еще подует, и весну еще наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и еще меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, все еще будет! В сто концов убегают рельсы, самолеты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря... Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. Счастье – что онo? Та же птица: упустишь – и не поймаешь. А в клетке ему томиться тоже ведь не годиться, трудно с ним, понимаешь? Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу! Вероника Тушнова

Покроется небо пылинками звёзд, и выгнутся ветки упруго. Тебя я услышу за тысячу верст. Мы – эхо, мы – эхо, мы – долгое эхо друг друга. И мне до тебя, где бы ты не была, дотронуться сердцем не трудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы – нежность, мы – нежность. мы – вечная нежность друг друга. И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю, с тобой не расстанемся мы. Мы – память, мы – память. мы – звёздная память друг друга. Роберт Рождественский

​​пригласи к себе, предложи мне больше, чем просто близость, запри дверь на два оборота и помоги раздеться, проведи на кухню, расскажи, что сегодня снилось и разреши мне доступ не в спальню, а в твое сердце. сними для меня не рубашку, а маски, что на лице образовали твердую корку и врезались в нежную кожу. плачь со мной, расскажи, как среди всего остаешься цел, о неудачных проектах и том, что тебя тревожит. говори мне о том, как порой все летит к чертям и как кажется, будто жизнь загоняет тебя в тупик, как не радуешься порой даже самым приятным вещам и боль свою тушишь сигарой об даму пик. не говори мне про журавлей, покажи мне своих синиц, расскажи про любимую кружку, которую ты разбил на днях, о сгоревшей лампочке и о скрипе кухонных половиц, об ужасных соседях или о тех, кто бывал до меня в гостях. расскажи мне о девочках, что когда-то грели твою постель, мыли посуду, готовили ужин, любили финики и хурму и как вязло во рту от их поцелуев, когда ты открывал им дверь и о том, как тягостно или легко тебе теперь одному. покажи мне фото себя и своей любимой собаки, которую ты оставил у мамы, но обязательно заберешь. расскажи о том, откуда на подоконнике в вазе маки и от какого дяди в наследство остался старинный нож. не тащи меня на кровать, лучше тащи коробки с дисками твоих самых-самых любимых групп, разреши выбрать книгу, закрыв глаза, из огромной стопки и дай мне на вкус попробовать твои речи, вместо горячих губ . говори со мной так, будто нам обоим пора в дурдом и на умение здраво мыслить у нас давно не осталось шанса. смейся, как полный дурак, плачь, молчи со мной, а потом проводи меня до двери, чтобы тихо шепнуть: "останься" фасоль.

настоящее счастье гнездится в простом: в том, как он каждый вечер приходит с работы, как она наполняет уютом их дом, и как вместе они каждый вечер субботы. как она беспокоится, ел ли в обед, как ему интересно, о чем она пишет, как она разрешает не выключить свет, и как он соглашается сделать потише. как они строят планы на день и на год, как они иногда не мешают друг другу, как все в общем и целом неспешно идет по однажды легко заведенному кругу. что же в этом чудесного? это же быт! здесь кастрюли гремят и скрипят половицы. да, но именно здесь и возможно - любить и друг друга читать - до последней страницы. Мария Кунина

Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать. Может быть, и скоро мне в дорогу Бренные пожитки собирать. Милые березовые чащи! Ты, земля! И вы, равнин пески! Перед этим сонмом уходящих Я не в силах скрыть моей тоски. Слишком я любил на этом свете Все, что душу облекает в плоть. Мир осинам, что, раскинув ветви, Загляделись в розовую водь! Много дум я в тишине продумал, Много песен про себя сложил, И на этой на земле угрюмой Счастлив тем, что я дышал и жил. Счастлив тем, что целовал я женщин, Мял цветы, валялся на траве И зверье, как братьев наших меньших, Никогда не бил по голове. Знаю я, что не цветут там чащи, Не звенит лебяжьей шеей рожь. Оттого пред сонмом уходящих Я всегда испытываю дрожь. Знаю я, что в той стране не будет Этих нив, златящихся во мгле… Оттого и дороги мне люди, Что живут со мною на земле. Сергей Есенин 1924 год

Узнай, как страна меняется к лучшему для тебя — читай Национальные проекты России. Канал с самыми актуальными новостями о важных инициативах, которые будут полезны каждому. Подпишись, чтобы быть в курсе, какие улучшения тебя ждут: @nationalprojectsru

Закрыли двери? Не лезьте в окна. Не унижайтесь ни перед кем. Сейчас обидно и очень больно? Так это опыт. Он нужен всем. Нет больше входа? Ищите выход. Зачем топтаться на месте вам? Живите дальше, а, сделав вывод, Не мстите недругам и врагам. Закрыли двери? Бывает, что же… Когда-то кто-то нас всех отверг. Бог не оставит, спасет, поможет. Вдвойне воздаст вам. И даже сверх. Нет больше входа? Замок, и прочный? Надежда снова трещит по швам?! Они откроют. Однажды. Точно. Но будет нужно ли это ВАМ? Светлана Чеколаева

послушай, если начать с начала, никто не знает, с чего начать. сменить кроссовки на самом старте? а, может, сразу — отца и мать? найти район, где спокойно спится — никто не бьет во дворе фонарь? оставить школу с клеймом изгоя, уйдя в другую, где ты — главарь? закончить ВУЗ? или, к черту, бросить? а, может, проще — купить диплом? пять дней в неделю сидеть в конторе и ждать зарплату: «пришло? пришло?» а, может, делом своим заняться? рискнуть по полной: как есть, так есть? отметить в небе какой-то лучик, схватить стремянку и, молча, лезть? послушай, если начать с начала, никто не знает, с чего начать. тебе не скажут: отсюда надо! вернись-ка этак годков на пять, исправь вот здесь, поверни направо, пришей заплатку, закрой свой рот… оставь вчерашнее там, в начале, а здесь, сегодня, смотри вперед. пихать в рюкзак кирпичи ошибок? ты это можешь — кирпич в руке. однако быстро бежит не сильный, а тот, кто движется налегке. жалеть о чем-то уже нет смысла — дешевле прошлого только смерть. отсчет пошел с этой самой строчки. не бойся. действуй. меняйся. верь. Deacon

Мне нужно что-то менять в судьбе. Хочу покоя. Хочу уюта. Я ухожу от тебя — к себе, К себе любимой, а не к кому-то. ⠀ Проходит время, а вместе с ним, Коснулись души и снова — мимо. Давай друг друга не обвиним В том, что мы оба — неисправимы. ⠀ Я не искала тебе замен, Да и не нужен мне кто-угодно. Я ухожу от тебя ни с кем, Я ухожу, чтобы быть свободной. ⠀ Себя винила по нам скорбя, А оказалось — совсем напрасно, В себе мне нужно менять тебя. Теперь мне это предельно ясно. ⠀ Златенция Золотова

ЗАПЯТАЯ Старый человек за столом сидел на стуле, Стояли перед ним лишь стопка да тарелка, Скука бегала без звука, и скрипач сутулый Стих, смотря за суетой секундной стрелки. Сигарету закурил и глядеть на спички стал, Сперва крутил, что как две капли нота соль, Совсем смычки, но обгорели в нотный стан, Слёзы сокрыл скрипач, всё кашляя от смол. Скрипка, увы, иссохла, но в паутинах струн Сердитая сурдина спряталась посередине, Супругу подозвал и быстро спирт плеснул, Смиренно тона не повысил, трогая седины. Ствол пистолета спал, а ящик, словно склеп, Сталь высыпи свинцовым скверным слогом, Сейчас скрипач не в форме - это не секрет, Сыграет с облака, спадут столетние оковы. Слух довели доли височные, обнял стрелка‌, Следовал столько лет за невесомою стопой, Стара самая верная любовь хоть и стройна, Стреляй! Но запятой пусть будет спусковой. Стр. 16 «Ъ» «,» #зпт #буква_з

Евгений Евтушенко Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит, а ходят в мелкой суете разнообразные не те. И он не с теми ходит где-то и тоже понимает это, и наш раздор необъясним, и оба мучимся мы с ним. Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладёт и у другой меня крадёт. А той - скажите, бога ради, кому на плечи руки класть? Та, у которой я украден, в отместку тоже станет красть. Не сразу этим же ответит, а будет жить с собой в борьбе и неосознанно наметит кого-то дальнего себе. О, сколько нервных и недужных, ненужных связей, дружб ненужных! Куда от этого я денусь?! О, кто-нибудь, приди, нарушь чужих людей соединённость и разобщённость близких душ!