ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА Что происходило в других районах Киевской области? На днях генпрокурор Украины Ирина Венедиктова сказала, что в другом городе Киевской области, Бородянке, ситуация с погибшими может быть еще хуже, чем в Буче. Мы поговорили с жителями Бородянки и нескольких других населенных пунктов о том, как они пережили оккупацию и чем занимались российские военные. Вот несколько цитат. Сергей Лихобаба. Бородянка «В первые дни они [военные] вели себя адекватно, никто ни в кого не стрелял — но через два дня наступила полная жесть. Начали бомбить город, жилые дома. Грабить магазины. Военные выстреливали из танка в магазин, выносили все, нагружали награбленное в танк и ехали дальше. Разрушили два больших центральных торговых центра и много маленьких ларечков. С каждым днем отношение к людям становилось все более жестким. С мирным населением в Бородянке никто не церемонился. Выходил [человек] посмотреть из-за угла, не успел забежать в подвал — сразу могли застрелить. Трупы тоже не давали забирать. Стреляли на поражение без предупреждения». Ольга (имя изменено). Населенный пункт между Демидовом и Гостомелем «На следующий день в наши дома, в каждый дом в деревне, зашли российские солдаты. Они активно выискивали бывших военных, участников АТО и тех, кто передает информацию о местонахождении их техники. А я сидела, сжимая руку сына, и с трудом сдерживала желание расцарапать их мерзкие лица. А еще они поздравили нас с подругой с 8 Марта, поэтому теперь этой даты в календаре для меня просто не существует. Всегда будет 7-е, а потом 9 марта, потому что 8-го я буду видеть только руки на автоматах и берцы на моем ковре». Дмитрий Забоев. Демидов «Под конец они [российские военные] стали вести себя очень похабно. Когда мы пересекались с ними, они общались как обычные гопники. Некоторых наших ребят били, некоторых похитили. С нами была девушка Юля, официальный представитель Красного Креста, — они ее забрали, и мы больше ее не видели. Примерно на четвертый день войны наших молодых парней, волонтеров, подстрелили русские солдаты. Одному прострелили руку, другому обе ноги. Так, чтобы расстреливали [мирных жителей], я не видел. Но от людей, которые приезжали из более дальних сел со стороны Чернобыля, я слышал истории о том, что они [российские военные] расстреливали людей».