Война. День двадцать шестой ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА 21 марта стало известно о гибели жителя Харькова, 96-летнего Бориса Романченко, узника нескольких нацистских концлагерей. 18 марта в его квартиру попал снаряд. Романченко жил в Северной Салтовке — районе, который с первых дней войны подвергается обстрелам со стороны российских военных. Борис Романченко родился 20 января 1926 года в селе Бондари под Сумами. Он жил там с родителями и двумя сестрами, писала немецкая газета Thüringische Landeszeitung (TLZ) в 2012 году в своем материале о нем. Во Вторую мировую войну село было оккупировано немцами, и в 1942-м 16-летний Романченко был вывезен в Германию для использования в качестве рабочей силы. «Составили списки всех мужчин от 16 до 60 и постепенно вывозили в Германию — просто чтобы не было притока в партизанские отряды», — рассказывал он в 2014 году харьковскому телеканалу «Объектив». Романченко привезли в Дортмунд и отправили работать в шахту. Через несколько дней там произошла авария и один человек погиб; Романченко и несколько других заключенных попытались сбежать, но неудачно. В январе 1943-го его отправили в концлагерь Бухенвальд. «Бухенвальд на горе, там такие вьюги, зимой очень холодно и сыро. А какая у нас одежда была?» — говорил он в другом интервью «Объективу». В Бухенвальде он сперва работал в каменоломне, но затем, выдав себя за 22-летнего, смог отправиться в Пенемюнде, где шла работа над созданием баллистической ракеты «Фау-2». Там Романченко несколько месяцев проработал слесарем. Затем его команду перевезли в концлагерь Дора-Миттельбау, где несколько месяцев он жил и работал в подземных тоннелях. В марте 1945-го его отправили в концлагерь Берген-Бельзен. Вот как он вспоминал дорогу туда и прибытие (цитата из видео Мемориального центра Холокоста Бабий Яр): «Это у нас четырехосные большие грузовые вагоны, а у них не было таких больших, а [были] двухосные. И сто человек стояли один к одному. И начали нас везти. Правда, дали нам по какой-то, я не помню, консерве и по половинке хлеба. Ну, мы же сразу ее и съели. И повезли нас. И везли. Уже же всё — это был уже 45-й год и Германия почти вся разбита. <…> Кто умер, так уже его не это, а просто мы даже садились на [них]. И так везли семь дней. Я не помню, воду давали уже или [нет], но есть ничего [не давали], и семь дней везли. И привезли в Берген-Бельзен. В самом лагере, в Берген-Бельзен, уже было забито <…> со всей Германии туда свозили. <…> После семи дней голода <…> уже не было никакой силы. Я, еще хватило сил, залез на вторую [ярус кровати], думаю: „Всё, все равно отсюда уже не выйдешь“. Потому что привезли специально уничтожить. Я так лежу, лежу, а парень снизу шнырнул — и принес две брюквы». К моменту прибытия в Берген-Бельзен Романченко весил 39 килограммов. В апреле лагерь был освобожден. Согласно статье в TLZ, он проработал три месяца в советской военной администрации, а затем поступил на службу в советскую армию и остался в Восточной Германии до 1950 года. В интервью для этой статьи Борис Романченко вспомнил, как увидел в берлинском поезде человека, который был мастером на производстве в Дора-Миттельбау. Когда Романченко спросил у него, работал ли он там, мужчина побледнел, но признался. Романченко поблагодарил его: по его воспоминаниям, этот человек тайком оставлял заключенным хлеб или сигареты.