Привет, это Лиза Нестерова. Месяц назад я начала готовить материал про мариупольца Дмитрия Лисовца. Месяц его мама звонит мне плакать — позвонить сыну она не может, больше полугода он в российском СИЗО. Дмитрий Лисовец вместе с пожилой родственницей выехал из Мариуполя 2 апреля, к этому моменту бои и обстрелы уже превратили город в руины. Уехать оттуда тогда можно было только через Россию — Дмитрий надеялся как можно скорее бежать в Европу, обосноваться и забрать туда родителей. На российской границе Лисовец не прошел фильтрацию. Сейчас он под арестом в изоляторе, который расположен в здании ростовского управления ФСБ, а его мама и папа до сих пор в Мариуполе — разгребают завалы разрушенных российскими ракетами домов, другую работу сейчас в Мариуполе найти сложно. Фильтрация — это по сути допрос с пристрастием. На этом допросе Лисовец, пл словам адвоката, сказал сотрудникам ФСБ, что любит свою страну, Украину, даже когда-то отслужил год в ВСУ. На него сразу же надели наручники и увели от пожилой родственницы в неизвестном направлении. Заплаканную женщину успокоили: «Не расстреляют, но он будет сидеть». Сидит Лисовец уже почти девять месяцев, следствие считает его «русофобом» из «Правого сектора» и обвиняет по трем статьям уголовного кодекса. Через несколько дней после ареста силовики провели обыск дома у родителей Дмитрия. Не из-за этого уголовного дела, а просто так — тогда обыски в Мариуполе проводили у всех. Нашли юношеские фотографии Лисовца в военной форме. Когда выяснилось, что он уехал, силовики явно разочаровались: «Ну, скажите, что ему крупно повезло». Родной город разрушен и оккупирован. Разрушители арестовывают и пытают. Родителей обыскивают и допрашивают. Невероятное везение.