Исследование Deutsche Bank показало, что 89% опрошенных рыночных профессионалов считают, что финансовые рынки в настоящее время находятся в пузыре.
Биткойн и акции технологических компаний рассматриваются как более опасный случай:
половина респондентов оценивают криптовалюту 10 баллов по шкале от 1 до 10 (по степени риска)
Акции технологических компаний США рассматривались как следующий по величине пузырь со средним баллом 7,9 из 10
Инвесторы считают, что биткойн, Tesla, скорее всего, упадут в цене более чем вдвое, в течение следующих 12 месяцев
При этом, Более 2/3 опрошенных профессионалов считают, что ФРС США не прекратит программу стимулирования до конца 2021 года, что может стать катализатором дальнейшего роста пузыря в секторе финансовых технологий.
Я решил, что буду учиться торговать на рынке акций, поэтому создал этот канал. Чтобы фиксировать свои результаты, делиться соображениями. Если интересно, велком. Закинул пробные 50 тысяч рублей. Планирую пополнять на такую же сумму каждый месяц. Планирую придерживаться гибридной стратегии, если так можно сказать, что-то держать год, что-то неделю 😎
ИГОРЬ МИНТУСОВ, Президент Европейской ассоциации политических консультантов
Бесконечная империя или бесконечный тупик?
Несколько дней назад мне в руки попалась только что вышедшая книга «Бесконечная империя» А.Абалова и Вл.Иноземцева ( М.Альпина паблишер, 2021). Обозначенная тема не может оставить равнодушными тех, кто пытается понять, что будет с Россией через 10-20 лет. Вопрос, на который хочется найти ответ – в какой степени у большинства граждан России на сегодняшний день сохраняется «имперская» ментальность, насколько это достаточно для имперского ренессанса современной России, и куда заведет Россию этот ренессанс Империи?
1.В процессе своего анализа авторы выделяют четыре фобии, которые подталкивают политическую элиту страны двигаться в том направлении, в котором элита и двигается: фобия «распада страны»; фобия «ощущения присутствия врагов, действиями которых объясняются … проблемы Империи»; фобия ущемления российского «суверенитета»; фобия «панического страха перед альтернативными мнениями, разными точками зрения, любой протестной активностью». Эти фобии распространены как среди элиты, так и среди широких слоев населения, подчеркивают авторы. Наличие этих фобий будет подталкивать политический класс к еще большему ужесточению внутренней политики в России. К репрессиям, другими словами. Это мой прогноз. 2. «Имперская» ментальность присуща большинству россиян. Это констатация факта, полученного эмпирическим путем во многих социологических исследованиях. Элита адекватно отражает в своих действиях эту ментальность россиян и идет вместе со своими избирателями, взявшись за руки как люди на картине Питера Брейгеля Старшего «Слепой ведет незрячего». 3. Ренессанса «Империи» в России не получится, этому препятствует множество факторов, в первую очередь, внутренние экономические и, во-вторую очередь, внешние политические факторы: «Трагичность внешнеполитической ситуации обусловлена ее вероятной немодифицируемостью в ближайшее десятилетие» (авторы книги).
Вывода для себя я делаю два: 1. Одной из фундаментальных основ внешней и внутренней политики любого государства является соответствие ценностей, разделяемых правящей политической элитой с ценностями большинства избирателей данной страны. Российская политика последних 20 лет, восстанавливающая структуры имперского пространства на постсоветском пространстве, базируется на «имперском» сознании простого большинства россиян ( 50% +1). Поэтому, когда многие из нас, я в том числе, справедливо критикуют российскую внешнюю политику правящего политического класса, вспоминается грубоватая народная пословица: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива». 2. Я вижу геополитический тупик этой неоимперской или постимперской политики в горизонте следующих 10-20 лет. Возможно, так думают и многие из правящего политического класса. Ментальность населения не меняется по желанию политической элиты. А в данном случае политическая элита (и обслуживающие ее аналитики и пропагандисты) действует синхронно в соответствии с «чаяниями масс».
Один из итоговых выводов авторов: «Трансформация нынешней России в современное государство не рассматривается ее элитами как опция именно по причине нежелания расставаться с имперскими комплексами и иллюзиями… Российский консерватизм представляет собой консервацию практически всего – как хорошего, так и плохого, - что было достигнуто Московией, Россией и Советским Союзом в ходе их имперской эволюции с единственной целью не дать эпохе закончиться, если не пространственно, то хотя бы ментально».
И вопросы, которые у меня остаются: неужели правящая политическая элита (политики плюс их консультанты) не видят стратегическую бесперспективность неоимперской политики для России? Или они оптимисты? Или они видят то, чего не вижу я? Или они не видят альтернативы неоимперской политике России?
Прежние инструменты роста российской экономики больше не работают – страна попала в «ловушку среднего дохода» (как и многие страны со схожими политико-экономическими системами, похожими на Россию – Мексика, Аргентина, Турция и т.д.). Сдвинуть Россию вверх может только политическая, институциональная реформа – об этом в «Вопросах экономики», №1 2019 пишут экономисты Константин Сонин и Олег Замулин. «Быстрый рост, наблюдавшийся в России в 1999-2008 гг., представлял собой восстановительный рост после катастрофического спада 1990-х и был блестящим примером логики модели Солоу (как и восстановительный рост послевоенных Германии и Японии). Инвестиции в восстановление и перепрофилирование простаивающих мощностей давали огромный эффект при большом и хорошо образованном трудоспособном населении. Точно так же российская экономика быстро восстанавливалась в 1920-е годы после Гражданской войны.
Однако, рост, основанный на инвестициях, в конце концов неминуемо исчерпывает свой потенциал. При неизменном трудоспособном населении наращивание капитальных мощностей сталкивается с проблемой убывающего предельного продукта. Дальнейший рост может основываться только на эндогенном повышении производительности. Современная теория эндогенного экономического роста предлагает много полезных выводов для современной России. - Во-первых, экономический рост подразумевает необходимость свободной конкуренции, мобильности рабочей силы, свободного входа на рынок и выхода фирм с него. Рост производительности происходит благодаря инвестициям фирм в новые технологии, в том числе имитирующие существующие. Для этого фирмы должны иметь соответствующие стимулы, пытаться выдавливать друг друга с рынка и сохранять свое место на рынке, постоянно совершенствуя свой продукт и технологии производства, а также предлагая новые продукты. Далее эти технологии распространяются по всей экономике, стимулируя общий рост производительности.
- Во-вторых, ускоренный экономический рост требует открытости экономики. Имитация передовых мировых технологий невозможна без прямых иностранных инвестиций, интеграции в мировое образовательное и научное пространство, найма иностранной рабочей силы. Именно таким образом увеличивают свое благосостояние большинство быстрорастущих стран. - В-третьих, образовательная система должна быть выстроена таким образом, чтобы максимально соответствовать потребностям рынка на данной стадии развития. Обучение передовым технологиям — в первую очередь в цифровой сфере — обязательное условие повышения производительности. - В-четвертых, экономический рост требует уважительного отношения к окружающей среде. Её загрязнение не только ухудшает благосостояние населения прямым образом, но и подавляет экономический рост, нанося ущерб развитию человеческого капитала и становясь бременем для экономики. - В-пятых, как показано в работах Асемоглу, Джонсона и Робинсона, экономический рост требует построения правильных политических институтов. Для быстрого экономического роста требуются масштабные инвестиции, которые невозможны без эффективной бюрократии и надёжной защиты прав собственности. А такие институты требуют конкурентной политической системы с выстроенной системой сдержек и противовесов, гарантирующей соблюдение закона».
Французский экономист, один их лучших исследователей неравенства, Тома Пикетти в интервью говорит о том же, о чём я пишу – не будет перераспределения денег от высшего 1% в России – не будет жизни у нас. «Я думаю, в чем действительно нуждается Россия, как и любая другая страна, так это в равенстве всех перед законом, а также в прозрачном прогрессивном налогообложении. То есть смысл не в том, чтобы вернуть социализм, смысл в том, чтобы установить верховенство закона, установить прозрачную систему прогрессивного налогообложения и наследования. Россия - это страна, где не существует внятной регистрации, обложения налогами и передачи собственности в случае смерти, что для меня довольно странно [налог на наследство для прямых наследников отменен в России с 1 января 2006 года]. Этот механизм есть практически во всех развитых странах, и я думаю, России тоже это нужно.
Российские власти должны активнее бороться с утечкой капитала. Россия - это страна, в которой один из самых больших в мире разрывов между торговым профицитом, который должен был бы аккумулироваться в резервах, и реальными государственными резервами. Капитал утекает из России в гораздо больших объемах, чем из многих других стран. Я думаю, власти должны делать больше, чтобы не допустить этого.
В мире не найдется другой такой страны, где разрыв между накопленной стоимостью торгового профицита, которая могла бы лечь в основу международных резервов, и реальными международными резервами, был бы таким огромным. Разрыв просто невероятный. Углеводородный экспорт России превышает ее импорт. Профицит составляет примерно 10% ВВП последние 15 лет. Теоретически это должно позволить правительству накопить громадные резервы на уровне 100-150% ВВП. Но в настоящий момент они составляют 20-30% ВВП. На свете нет другой страны с таким большим разрывом. Это значит, что последние 15 лет правительство не делало того, что должно было делать в смысле предотвращения вывода капиталов. https://www.bbc.com/russian/business/2015/11/151127_thomas_piketty_interview
Резервы в 100-150% ВВП – это $1-1,5 трлн. Именно столько и было выведено на Запад из России за последние 30 лет. Если взять Норвежский нефтяной фонд, составляющий $1 трлн., мы увидим, что деньги в нём работают со средней доходностью в 5% (бывает меньше, бывает больше). Эти деньги вложены в акции мировых компаний, в объекты коммерческой недвижимости и т.д. Россия от этих $1-1,5 трлн. тоже могла бы иметь ренту в $50-75 млрд. в год, или по нынешнему курсу, 4-5 трлн. руб. в год. Эти деньги каждый год могли бы вкладываться в борьбу с бедностью, в человеческий капитал (образование, медицина, экология), в инфраструктурные проекты (очистные сооружения, чистая вода, дороги, мосты и т.д.).
Но ничего этого в России нет. А главное – эта проблема почти никого не интересует. Тоже одно из главных табу нашего Уклада – запрет обсуждения про вывод денег из России в «агрессивные страны НАТО» и на «проклятый Запад» (с которыми, на словах, мы якобы боремся).
В РЭШ прочитал лекцию «Будущее капитализма» британский экономист, бывший директор Группы исследований развития Всемирного банка Пол Коллиер. Мы публикуем конспект этой лекции. «После войны Западный мир увеличил свой отрыв от СССР и других советских стран. Этот отрыв был вызван преимуществом капиталистической системы — свободным рынком идей, технологий, денег. Однако с 1980-х годов капитализм «свернул не туда» и сейчас генерирует огромное социальное напряжение.
Первая сила, которая вызывает это напряжение, — это борьба центров и провинции. К примеру, в современной Великобритании житель Лондона на 70% состоятельнее жителя провинциального города. Вторая сила — это разница в образовании. Человек, получивший хорошее образование, недостижимо опережает того, кто закончил обучение в не самом лучшем месте. Обе эти силы действуют в синергии. Крупные города «высасывают» образованных и способных людей. И чем больше возможностей и денег в столицах, тем сильнее отток из провинции. Работает новый «закон джунглей»: хочешь добиться успеха — уезжай из родного города. Одновременно с этим усиливается и социальное расслоение. Образуются корпорации-пирамиды, где разница в оплате между рядовыми сотрудниками и топ-менеджерами может составлять 300 раз и больше. Это формирует большой социальный протест «низов» против «верхов».
Яркое проявление такого протеста — это «Брекзит» в Великобритании и избрание Трампа в США. Это бунт менее образованных людей с амбициями, которые не могут реализовать их при текущем положении дел. Однако не везде в мире наблюдается такая ситуация. Яркий пример другого капитализма — это «Тойота». Небольшой японский бренд смог завоевать американский рынок и стать мировым лидером. Это результат другого отношения менеджмента и работников. Топ-менеджер «Дженерал Моторс», который прилетает на фабрику на личном бизнес-джете, не может сказать сотрудникам «мы», для него есть только «я» и «они». А топ-менеджеры «Тойоты» обедают с работниками в одном кафе и носят одну униформу. И пока американский капитализм «Дженерал Моторс» пытается добиться эффективности запугиванием, штрафами, кросс-слежкой, их японские коллеги смело делегируют рабочим право самим заботиться о качестве.
COVID-19 стал ещё одним ударом по централизованной капиталистической системе. Мир, в котором политики могут говорить «я знаю как правильно», не справляется с эпидемией. Для нас это ещё один хороший способ понять: социально ориентированное общество почти всегда оказывается более эффективным».
Александр Аузан — герой нового выпуска «ещёнепознер». Один из самых признанных и уважаемых экономистов в мире. Многолетний декан экономического факультета МГУ.
Бывает такое, что зависаешь, не зная, что же почитать нового. Бизнес-литературу не хочется, трудные классические романы тоже. Спасает всегда нон-фикшн.