Отказ от протестных акций в том числе с мотивировкой в пользу необходимости сосредоточиться на совершенствовании модели «умного голосования» означает легитимацию предстоящей предвыборной кампании и самого процесса парламентских выборов со стороны несистемной оппозиции. На этом фоне ремарка о том, что добиваться освобождения Навального решено «внешнеполитическими методами», свидетельствует о том, что в решающую стадию вступили неформальные переговоры между властями РФ и внешними партнерами по широкому комплексу конфликтных вопросов, связанных как непосредственно с судьбой главного политического узника, так и с остальными наслоившимися на этот фактор проблемами, включая казус применения химического оружия. Руководство РФ, оказавшееся по итогам первого раунда сражения в уязвимом положении, хотя и с силовыми козырями на руках, пытается одновременно упрочить свои позиции моральной победой над оппонентом, для чего и форсирован сегодняшний судебный процесс по делу об оскорблении ветерана Великой Отечественной войны. Статус Навального нуждается в срочной корректировке, потому что прежнее обвинение и назначенный тюремный срок выглядят местью властей, а потому не представляются убедительными не только для внешней аудитории, но и для значительной части россиян. Иное дело – наказание за оскорбление ветерана, которое с точки зрения политических администраторов должно быть понятно широким массам как в стране, так и за рубежом, и вызвать если не поддержку, то хотя бы отсутствие явных возражений и тем более протеста. Оскорбителя ветеранов не грех и выдворить за кордон, чтобы не превращать его в мученика в глазах общественности и не создавать себе проблем отправкой такого необычного осужденного в колонию. Возможно, к такой развязке дело и идет. А в том, что высшее руководство желает видеть Навального именно вне РФ, а не на казенном довольствии, можно не сомневаться, об этом свидетельствует уже сам факт молниеносного августовского решения президента, открывшего пациенту воздушный коридор в Берлин в нарушение всяких формальностей. С тех пор ситуация только обострилась, и пациент стал еще менее угоден властям в любом своем качестве на российской территории. https://t.me/KremlinPeresmeshnik/742