В старину говорили: вот умрёт Брежнев, и начнется война. За этим распространенным в ту пору поверьем крылась неизбывная вера в роль личности в истории. Когда с уходом Брежнева ничего особенно драматического не случилось, а всё осталось по-прежнему, в народе так говорить перестали, и при всех последующих нацлидерах эта былая расхожая фраза уже практически полностью вышла из обихода. Тем более, что, как оказалось, трагические события случались и при жизни вождей, а их уход в целом никак не влиял на градус начатых конфликтов и на обстановку. Конечно, многое зависело от сменщика, но с переходом власти в новые руки курс если и корректировался, то не сразу и не быстро, а постепенно, что не давало повода для глубинной страны связывать перемены исключительно с ролью и усилиями преемника. Безусловно, повзрослевшие поколения россиян и сегодня довольно чётко готовы разложить по полочкам, что и как было при Горбачеве, и чем запомнилась эпоха Ельцина. Но вряд ли кто вспомнит, что в те периоды на кухнях или в коллективах обсуждалась хотя бы гипотетическая возможность ухудшения ситуации, а тем более скатывания в большой международный военный конфликт в связи с уходом этих руководителей. Подобной чести был удостоен лишь Леонид Ильич, но не потому, что его персонально сильно почитали и боялись потерять, а вследствие того, что стандарты состоявшегося при нем стабильного застоя казались наилучшими из всех возможных, а их дальнейшее улучшение не представлялось вероятным и осуществимым. Вполне возможно, что Брежнев и сам если не понимал, то чувствовал, что на эпоху его правления выпало достижение такого равновесия как внутри страны, так и во взаимоотношениях с внешним миром, что брежневские годы еще долго будут вспоминаться народом с ностальгией. Похоже, Брежнев и ушел-то довольно безвременно в том числе и по той причине, что посчитал свой период верхом совершенства и счёл свою историческую миссию досрочно выполненной. Отсюда и возраставшая раз от разу небрежность в выступлениях с трибуны, порождавшая анекдоты и насмешки. Но и такая десакрализация не смогла полностью обесценить то, что тогда виделось как преимущество эпохи Ильича 2.0. Сейчас запас таких преимуществ гораздо больше, хотя хватает и своих недостатков с изъянами, однако масштаб брошенного вовне вызова таков, что гулким эхом отдается в стенах каждого российского дома, а потому нуждается в доходчивом и конкретном разъяснении своих целей и границ, чтобы роль личности была гарантированно не размыта историей.