Ночь перед посланием – как гоголевская «ночь перед Рождеством» : то на сбор небесных звезд из трубы вылетает ведьма, то внезапно появившийся на небе чёрт ворует месяц. Сутки перед главным вторником февраля и впрямь выдались необычными: чего стоил один неожиданный визит Байдена в Киев. Чем причудливее день накануне президентского выступления и чем темнее бессонная для многих эта ночь, тем выше яркость и статус завтрашних сигналов. Очевидно, что спор между Россией и Западом идет о том, кто более убедителен в своей правде, которая, как учил Данила Багров, и означает главную непобедимую силу. Для того, чтобы правда была понятна и неоспорима, следует до конца раскрыть цели, о которых что в России, что в остальном мире спустя год после начала СВО не утихают жаркие дискуссии. Руководство неустанно твердит, что нынешние цели будут достигнуты, а в будущем страна заживет привольно и зажиточно в технологически суверенном и многополярном мире. Про то, как будет потом, разговор особый и вряд ли пока актуальный, а вот ближайшие цели с намеченными рубежами нуждаются в четком прояснении. Если в эпоху былых сражений на башнях танков писали «На Берлин!», то это доходчиво всем объясняло и маршрут, и конечный пункт назначения. Сейчас такой конкретики в повестке не присутствует, что порождает вопросы и сомнения. При всей тяжести тогдашнего многолетнего боя было ясно, что с западного направления подпирают союзники, тем самым закольцовывая проблему и обеспечивая неизбежность встречи на Эльбе. Нынче же прежние союзники встали по другую сторону баррикад и напирают встречным курсом, беспрестанно наращивая коллективное давление, а главное – доказывая свою историческую правоту. В ответ вокруг России так и не сложилось такой коалиции, которая бы безоговорочно и твердо поддержала ее правду. Даже китайцы с индийцами, а также латиноамериканцы с турками, не говоря уже про СНГ и ОДКБ, говорят про территориальную целостность и общепризнанные границы. В такой ситуации, конечно, легко быть убедительным для внутренней аудитории, которая похлопает в ладоши любому верхнему слову и решению, но приближается такой момент, когда неизбежен суд истории, и для него требуются уже куда более веские аргументы. Высоцкий, например, заранее готовился к объяснению с таким высшим судом, сообщая своим слушателям, что ему есть что спеть, представ перед Всевышним, и есть чем оправдаться перед ним. Как с такими песнями обстоит сейчас по части сложившейся ситуации и всего уже произошедшего, выяснится, возможно, не завтра, но и не в отдаленной перспективе.