Томительность ожидания предстоящего послания связана с тем, что подспудно многие понимают: оно не про развитие, а про выживание, потому что развитие идет своим чередом и без ритуалов, а вот при выборе путей выживания поневоле приходится оглядываться наверх. В былые еще доковидные времена происходящие наверху процессы, а тем более стадии подготовки к ним, не вызывали такого магического интереса, не обсуждались загодя и с таким придыханием, как сейчас. Страна говорила о новых телесериалах, о подарках к 23 февраля и к 8 марта, заранее и подешевле бронировала туры на Кипр и в Грецию. Торговые центры не зияли черными шторами на месте выбывших магазинов иностранных брендов, южные аэропорты РФ были открыты, а не закрыты, работа в бюджетной и коммерческой сферах не была, как сейчас, убегающим волком, да и вообще жизнь при всей ее сложности и многообразии не была окрашена в черно- белые краски. Конечно, население вполуха по советской привычке прислушивалось к тому, что вещается с верхнего этажа власти, где чего там решили подкрутить, а где – завернуть, но от тех слов и решений не ждали особого влияния на сложившуюся и текущую саму по себе глубинную жизнь и ее распорядок. Сегодня же все обстоит иначе. Многих из тех, кто еще недавно строил планы, покупал и бронировал туры на море, уже нет, а другие уже отплакали своих ушедших. От Москвы до окраин повис немой вопрос о том, кому и скольким еще предстоит уйти, нет ответа и у тех, кто теряется в догадках о том, как жить, если остаться. Вот уже целый год прошел с той поры, как страну внезапно накрыла огромная туча, которая заслонила или серьезно поубавила проникновение солнечного света, а вместе с тем и нарушила привычный ход жизни, растревожив народ. За этот год из многочисленных разъяснений россияне твердо уяснили только то, что иначе было нельзя, а то бы стало еще хуже, но от этого не прояснилось будущее и не пришло осознание того, как будет завтра, на что надеяться, а с чем смириться. В такой ситуации народное ухо не в пример прошлым понятным временам настроено на кремлевскую волну, чтобы услышать то, что еще не до конца понимается и отчетливо не видится. При этом в отличие от безмятежного периода двух первых десятилетий этого века уже появилось и прижилось массовое уяснение того, что дальнейшее и предстоящее как никогда будет зависеть от решенного наверху. Судьбы, жизни, работа, внутренние взаимоотношения, климат в семьях, шансы дотянуть до получки теперь поставлены в прямую взаимосвязь от того, как лягут карты в верхних кабинетах , какой козырь будет оттуда брошен на стол и чем в ответ он будет покрыт. С этой точки зрения предстоящее послание, конечно, уже на ближних подступах к нему становится всенародным, но от того не развеивает атмосферу напряжения и тревожности, а лишь сгущает ее.