Главным становится вопрос о том, когда всё закончится. Этот вопрос опережает по своей важности даже тот, который про то, чем всё закончится. Вслух никто из крупных игроков не обозначает предельные лимиты времени, но судя по нетерпеливым намекам индийского премьера Моди, да и меняющейся риторике китайцев, допустимые пределы ограничиваются рамками одного года. Всё, что горит и плавится сверх этого срока, означает перетекание проблемы в многолетнюю стадию, что не укладывается в цивилизационные подходы нейтрально- доброжелательных к России великих государств. Вопрос о сроках окончания постепенно вытесняет из повестки все остальные, но пока что его обсуждение происходит в формате геополитического пинг-понга, когда каждая из сторон кивает на противоположную и ждет конструктивных шагов от оппонентов. Параллельно с российских верхов транслируются риски сценариев серьезного затягивания происходящего. Так, президент на встрече с членами СПЧ обмолвился о том, что СВО – это надолго, а МИД РФ со ссылкой на анализ графика поставок американского вооружения Украине назвал конкретную, хотя и неутешительную дату – 2025 год. Это не значит, что кошмар точно затянется еще на пару лет или больше, потому что истощение и другие сопутствующие процессы на месте не стоят и диктуют свои запросы. Скорее, соревнование в том, кто сильнее напугает сроками продолжения этого беспримерного для 21 века конфликта является дипломатической попыткой взаимного перекладывания ответственности, но и формой приближения мира. Чем страшнее настоящее и чем ужаснее рисуемые перспективы, тем больше шансов на то, что конец наступит все-таки быстрее, чем израсходуются все людские и материальные ресурсы. https://t.me/rusbrief/74471