Спецоперация спецоперацией, а обед по расписанию, и это правило в нынешний исторический период становится общепризнанным международным законом для всех сторон противоборства. Такой подход внушает надежду на перспективу прагматичных решений и по ключевым вопросам глобального конфликта. В отличие от прежних времён мир повзрослел и стал цивилизованней относиться к гуманитарным проблемам, а значит, имеет шансы договориться. Между тем вопрос о еде становится таким же острым, как и вопрос о власти. Кто обеспечит сытость своего населения, тот и в почёте, и в поддержке. А тот, кто поспособствует тому, чтобы накормить и обогреть зарубежных голодающих и замерзающих, тому в руки и карты геополитического потенциала. Не случайно российские власти держат на особом контроле ситуацию с продовольствием, не давая сильно взлетать ценам внутри страны и выражая готовность поделиться с нуждающимися в странах с ограниченным урожаем. Казалось бы, в чём в чём, а в сфере продовольственной безопасности на третьем десятке XXI века затруднений быть не должно нигде, за исключением зоны стихийных и прочих бедствий. Высокие технологии, международное разделение труда, усилия и инвестиции по линии ООН не должны были оставить без хлеба с маслом и колбасой ни африканцев, ни латиноамериканцев, ни эскимосов Гренландии с папуасами Новой Гвинеи. Однако стоило мировой экономике занемочь от пандемии, а санкциям и спецоперации ограничить поставки российского и украинского зерна, как международное сообщество схватилось за головы и всерьёз заявило об угрозе голода. Конечно, такие неприятности нависли не над благополучной Европой, Америкой, Китаем или самодостаточной Россией, а над странами третьего мира, которым всегда как в геополитике аукнется, так на их столах и в магазинах и откликнется. Но раз система продовольственного обеспечения в однополярном мире по западным правилам так ненадёжно устроена и подвержена столь значительным рискам, то, стало быть, что-то в ней не так, и это ещё одно и совсем не лишнее подтверждение необходимости перестройки существующей глобальной архитектуры. Современному человеку важно вкусно поесть и комфортно пожить, не опасаясь катаклизмов, а уж если что-то пошло не так, то твёрдо знать, что сработают гарантии помощи и без еды с минимальным набором удобств никто не останется. Но для такой уверенности одних слов и швейцарских высокопродуктивных коров недостаточно: требуются ещё и устойчивые суверенные конструкции, которые и накормят, и напоят, и защитят. Безусловно, смотреть футбол по телевизору вприкуску с бутербродом и прихлёбывая пиво лучше бы всем вместе вне зависимости от языков и убеждений, но до такого интернационала ещё не близко и требуется преодоление противоречий и догм. Западная модель ассимиляции, которая вроде бы и наливает всем одинаковые кружки пива и усаживает вместе за столы с бургерами, по факту всё равно делит мир на своих и чужих, продвигая собственные интересы в ущерб желудкам, а то и жизням несогласных. В России с некоторых пор обеденные столы тоже расслоились, потому что вставшие на путь копирования внешних ценностей россияне слишком нарочито поделились на богатых и малоимущих. Власть и прежде подразумевала во внутренней политике необходимость социального разворота, но сейчас эта задача стоит краеугольным вопросом, потому что невозможно добиваться справедливости в геополитике, откладывая в долгий ящик проблемы своего населения. Иное руководство в нынешней ситуации без обиняков сказало бы, что, мол, вот накажем неприятеля, тогда уж и заживём. Но российский президент намедни едва не стукнул кулаком по столу, потребовав не только не забывать про борьбу с бедностью, но и ускорить и расширить эту борьбу, невзирая на все объективные сложности. Чего греха таить, в России сегодня немало и недоедающих, и неуютно живущих, и плохо одетых. Показатели неблагополучия, которые ещё недавно как будто пошли на убыль, нынче опять демонстрируют опасный рост, хотя и не такой значительный, как на переломе прежних эпох в лихие 90-е годы.