С зимним обострением в геополитике и началом спецоперации на Украине вопрос о пытках в отечественных СИЗО и колониях как-то отъехал на задний план и практически выпал из повестки. Одни объясняли это патриотическим сплочением страны, которое распространилось и на взаимоотношения охранников с осужденными, другие же связывали «пыточное перемирие» с тем, что наиболее активные в этом смысле сотрудники ФСИН могли отправиться в украинскую командировку, поэтому в суверенных застенках стало потише. Но вот Генпрокуратура после длительного перерыва вновь подняла тему злоупотреблений и нарушений в пенитенциарной системе, заявив о двукратном росте числа дел о пытках и потребовав предоставить прокурорам возможность надзирать за камерами колоний и изоляторов в режиме удаленного доступа, то есть всегда иметь на мониторах живые картинки из тюрем. Возможно, новые претензии Генпрокуратуры к ФСИН и проявление заботы о сидящем контингенте связаны с внутриполитическими проектами. Но не исключено также, что очередное обращение к специфической проблеме имеет отношение к геополитике. Возможно это и простое совпадение, но надзорный орган резко озадачился атмосферой мест заключения сразу после того, как пленных бойцов украинского полка «Азов», по слухам, стали размещать в СИЗО на территории РФ. Если одно с другим взаимосвязано, то таким вниманием к соблюдению законности и прав сидельцев российские власти пытаются послать сигнал Красному кресту и иным международным организациям, что Россия соблюдает нормативы и неуклонно борется с нарушениями. Впрочем, у майской инициативы ГП может быть и иное объяснение, связанное с подготовкой к президентской «прямой линии», где могут прозвучать соответствующие вопросы. Поскольку в повестке преобладает патриотизм, объединение и мобилизация, то пытки своих сограждан в такой ситуации становятся не просто нетерпимым явлением, но и вредительским, льющим воду на мельницу внешних партнеров. https://t.me/rian_ru/163918