В одном из старых фильмов, транслируемых ко Дню Победы, в титрах лакнично сообщается: «шел третий год войны». Белые прыгающие буквы на черном фоне в тех стародавних кинокартинах задерживались на экране на добрый десяток секунд, чтобы дать зрителю лучше сообразить, к какому периоду Великой Отечественной относятся события фильма. Нынешней весной восприятие этих титров – особое, а продолжительная их демонстрация заключает в себе новые, ранее невообразимые смыслы. Содержание предлагаемых режиссером титров поневоле примеривается на сегодняшнюю ситуацию, побуждая с тревогой заглядывать в будущее, которое ныне представляется совсем неясным и оттого вызывающим тревогу. Может ведь статься и так, что дальние потомки тоже снимут свое художественное кино про наши трагедии, точно так же снабдив те свои картины титрами о том, что «шел третий год спецоперации». Конечно, и при таком раскладе в том 2024-ом году, когда началу военного проекта на Украине стукнет два года и начнет свой отсчет третий год, наверняка по-прежнему будут бить кремлевские куранты, а Волга продолжит впадать в Каспийское море. Но никому не дано нынче знать, какой тогда будет страна и каким станет мир, и как будут жить россияне , и в каких на тот момент границах зафиксируется продолжающееся противостояние на Донбассе, и что Макрон обсудит с президентом РФ во время очередного, 601-го по счету телефонного звонка из Парижа в Москву. Восемь десятков лет назад страна четыре долгих года вела войну, о прекращении которой нельзя было договориться ни в каком Стамбуле, да и вообще ее невозможно было прекратить на взаимоприемлемых для сторон условиях с гарантиями невступления в блоки и демилитаризации, потому что сражение было бескомпромиссным и не предполагающим ничьей, и еще потому, что это враг первым вторгся на советскую землю. Сейчас ситуация в чем-то иная, а в чем-то становится такой же жесткой и недвусмысленной, но вопрос о том, готова ли страна к сопоставимым жертвам и испытаниям, остается открытым, потому что и время другое, и контекст не такой, и запрос у большинства россиян хоть и на Победу, но такую, которая предполагает жизнь и возвращение к развитию. А это значит, что долгое и разорительное сражение, которое бы растянулось на годы, хоть теоретически и возможно вообразить, но сложно представить с учетом потерь и последствий даже при том, что в России в таких вопросах не принято стоять за ценой.