Уважаемый Мастер пера на "Кремлевском безБашеннике" анализирует возможность "дальнейшего повышения ставок" на "спецоперационных" фронтах через применение "инструментов мобилизации людских ресурсов", т.е. объявления мобилизации Действительно, учитывая завершение на Украине уже третьей волны мобилизации и, по слухам, объявления уже четвертой, ситуация, при которой в России "преобладает официальная концепция ограниченности этой военной кампании, которую предполагалось успешно и быстро завершить имеющимся потенциалом" (и с привлечением достаточно немногочисленного пополнения "добровольцами"), начинает выглядеть достаточно неоднозначно. Конечно же, у должностных лиц еще остается надежда на то, что нынешний второй этап "спецоперации", на который возлагались большие надежды, но несколько "забуксовавший" в последние дни, все-таки приведет к "коренному перелому". Однако если этого не произойдет, перед военно-политическим руководством неминуемо встанет вопрос о дальнейшей стратегии: "фиксировать" достигнутые успехи, перейдя к заключению мирного договора (что, на наш взгляд, представляется практически невозможным, как по внутриполитическим причинам, так и вследствие "повышения ставок" украинской стороной); либо переходить к мобилизации. И вот при выборе второй "опции" неминуемо встанет вопрос "партизан", красочно описанных Мастером пера. Действительно, даже в советское время призывавшиеся на военные сборы военнослужащие запаса, за редким исключением, не блистали высоким уровнем подготовки, а в постсоветские времена с этим все стало еще хуже, чему способствовало сокращение срока службы по призыву. В 90-е и начале нулевых таких сборов почти не было, масштабной войны никто не ожидал. Затем, в "эпоху Сердюкова", концепция вообще изменилась и была сделана ставка не на "советский вариант" "кадрированных" соединений, которые требовалось доукомплектовывать резервистами для доведения их до готовности к выполнению боевых задач на глобальных ТВД, а на создание "соединений постоянной готовности", "здесь и сейчас" готовых к участию в локальных конфликтах. После 2014 года подходы к военному строительству были вновь скорректированы, началось обратное переформирование бригад в дивизии и армии, а также их воссоздание в регионах вдоль украинской территории. Однако, насколько можно судить не находясь внутри вооруженных сил, а исходя из "взгляда со стороны", ставка в возможной войне была сделана лишь на существующие соединения, масштабных резервов личного состава для этого не готовилось, лишь некий не очень многочисленный, судя по всему, "резерв первой очереди" – "БАРС" ("Боевой армейский резерв страны"). С привлечением "БАРСа" для массового пополнения действующих частей, если верить публикациям в СМИ и соцсетях, возникли некие правовые коллизии, да и его численность не может коренным образом изменить ситуацию с комплектованием. Поэтому и встает вопрос с "партизанами". Но решение о мобилизации сложно не только потому, что он получил бы "политическое звучание, означая, что наступает новая и более высокая и напряженная фаза противоборства с Западом", но и из-за того, "что конфликт на Украине чем дальше, тем больше становится противостоянием техники и технологий". На Украине же переход от советской мобилизационной модели (благополучно де-факто "ликвидированной" там к 2013 году, включая уничтожение списков "резервистов" в военкоматах) к современной, был осуществлен в период с начала конфликта на Донбассе. Для этого был предпринят целый ряд действий, включая принятие множества законодательных актов. Да и база "резервистов", воевавших в АТО и ООС и освоивших современные "военные специальности", по некоторым данным составляет 500-600 тыс., что позволило быстро доукомплектовать действующие части и создать целый ряд новых. Учитывая имеющийся подобный опыт на Украине, явно уже изученный в России (представить, что его не изучали, невозможно), решение о мобилизации в России принимать сложно не только с политической точки зрения, но и чисто с военной, вернее, организационной, ведь пройти подобный путь трансформации за месяц-два практически невозможно…