Операция "Ситуация" или новые приключения терминологии Заточенности пера Мастера на детали можно позавидовать. Отметив Лаврова, использовавшего слово "ситуация" вместо привычного слова "спецоперация", вмененного всем и вся изначально, но сразу же воспринятого как эвфемизм, наш уважаемый коллега настроил на размышления о терминологии этой самой ситуации. Совершенно согласны с тем, что Лавров, осознанно или нет, но озвучил таким подходом размытие прежних, вполне конкретных, целей "спецоперации". Третий месяц уже - пора бы. Отменяет ли терминологическое замещение одного другим мантру о том, что все цели и задачи операции выполняются неуклонно, мы, вслед за Мастером пера, предсказывать не беремся. Однако заметим, что операция обычно идет, тогда как ситуация висит. Лучше поищем аналогии... а вот дальше надобно проявить осторожность... в Советско-Финляндской кампании 1939-40 гг., к каковой мы обращались, когда это еще не стало мейнстримом. Тогда изначально тоже рассчитывали на нечто, подобное "спецоперации". Вернее, на сентябрьский "Освободительный поход" того же 39-го года в Западные Украину и Белоруссию. Но прошли годы и десятилетия. И теперь финляндская кампания имеет совершенно определенное название. А вот название польской по ряду причин до сих пор варьируется - не в последнюю очередь из-за скоротечности и малых потерь. Оттого нет большого смысла говорить о том, каков был изначальный замысел той или иной военной операции. Важнее, как это оценит мировая история. Возможно, несколько субъективно, но, например, по отношению к тому же Донбассу, данная "ситуация" в самом ее начале может позиционироваться как операция-продолжение 14-го года, правда, в отличие от финляндской кампании, направленная в одну сторону.