Мастер пера @master_pera специально для Друида @wisedruidd Стамбульские переговоры, а точнее первоначальный рассказ о них, не могли не вызвать вздох разочарования в стране, где подавляющее большинство населения поддерживает военную спецоперацию, понимая её цель, как полную и безоговорочную победу над неприятелем и его капитуляцию, как в мае 1945-го в Берлине. Россияне во множественном своем числе воспринимают идущее в украинских степях сражение, как новый этап противостояния с тем же захватчиком, что пришёл с Запада 81 год назад, а потому не хотят видеть нюансов и отличий. Та Великая Победа за последние десятилетия стала не только особой скрепой, но и основой мышления, которое не предполагает никаких компромиссов. Поэтому сам факт начала переговорного процесса уже вскоре после запуска наступательного проекта был воспринят в глубинах державы как знак того, что заявленная решительность действий отнюдь не бескомпромиссна, как было в прошлую эпоху. А разъяснительная работа с населением о необходимости вести спецоперацию и в дипломатической плоскости вовремя проведена не была. В Стамбуле России было обещано то, что имелось и до спецоперации, включая нейтральный статус Украины, её отказ от ядерной программы, невступление в НАТО и обещание не пытаться вернуть силой Крым и Донбасс. Получается, от чего уезжали, к тому и предлагают приехать, да ещё без денацификации и демилитаризации, о которых на переговорах почему-то теперь и вовсе забыли. Однако президентский пресс-секретарь Дмитрий Песков не зря призвал не руководствоваться эмоциями в оценках происходящего, давая понять, что видна только надводная часть айсберга. И впрямь: мирные переговоры во время горячей военной фазы и сопутствующих ей геополитических перестрелок – это во многом психологический инструмент, который и не должен быть ни ломом, ни кувалдой. Искусство спецоперации в современных условиях требует ведь не только решимости, но и дипломатии и политической хитрости, которая решает не менее важные задачи из тех, что сегодня ещё не очевидны, но приобретут особую актуальность уже завтра, когда придётся налаживать мирную жизнь и выстраивать новую архитектуру международной безопасности. Между тем, на Украине промежуточные итоги переговоров в Стамбуле вызвали всего лишь осторожный оптимизм, но уж никак не уверенность в том, что Россия отступает. В Киеве и в рядах коллективного Запада хорошо понимают, что у РФ в нынешней ситуации имеется куда более широкое поле для манёвра, чем у Украины, а потому даже только кажущееся ослабление хватки со стороны России происходит с позиции силы, а не слабости. Выдвинутые и изложенные на бумаге украинские предложения по безопасности на этом фоне выглядят таким первым ходом, на который российская сторона явно и рассчитывала, чтобы использовать его в дипломатической комбинации уже на другом и более высоком переговорном столе, где решаются судьбы мира. Демонстрируемый Россией конструктивный подход в дополнении к военной мощи позволяет капитализировать позицию и серьезно её упрочить в преддверии новой фазы борьбы за такое будущее, которое не стыдно предъявить потомкам. Впрочем, для того, чтобы потомки поняли и поддержали, предстоит ещё немало потрудиться и пройти сложными и крутыми маршрутами.