"Мастер Пера" специально для канала "Что делать". Разбуженные сверху ожидания страны от заявленного военно- технического ответа Западу все больше не соответствуют меняющимся трендам. Внутри российского большинства под воздействием телевизора и принципиальной риторики руководства сформировался и окреп запрос за убедительную и быструю победу. Однако спецоперация длится уже почти месяц, а заявленные цели пока не достигнуты. С высот власти при этом все настойчивее звучат разъяснения, что в задачу не входит ни оккупация Украины, ни свержение тамошней власти. Явно предусматривают компромисс и переговоры с представителями Украины. Глядя на такое расхождение действительности и недавних надежд, патриотически настроенную часть общества охватывает недоумение, а кого-то и откровенное возмущение. Все чаще звучит вопрос о том, зачем же тогда всё затевалось, если дело движется в сторону договоренностей, которые бы устроили и противника. Конечно, определенные рубежи взяты, иные города и населенные пункты соседнего государства перешли под российский контроль. Но какой будет новая архитектура безопасности и как вообще станет выглядеть обновленная карта бывшего СССР, никто сказать пока не берется. Очевидно, что если разрушенный Мариуполь и другие взятые территории останутся в сфере влияния РФ, их придется отстраивать заново, как послевоенный Сталинград или как Грозный. Всероссийские ударные стройки с привлечением интернациональных бригад мигрантов смогут стать новым политическим проектом, который будет поддержан россиянами с тем же воодушевлением, с каким сейчас поддерживается военная спецоперация. Но остановка на полпути даже с самыми выгодными договоренностями не снимет вопросов из глубин страны о том, почему российские танки не удалось сполоснуть водой из закарпатской Тисы. С другой стороны, вполне очевидно, что поход до самых дальних украинских пределов в сложившихся условиях потребует длительного времени и дорогой цены. Великая Отечественная война длилась 1418 дней и ночей, и страна готова была вытерпеть еще столько же ради Победы, а экономика хоть и напряглась до предела, но приспособилась к новым суровым реалиям. Нынче же и тридцатидневная спецоперация воспринимается как непосильное испытание, способное не только изменить, но и исковеркать привычную конструкцию жизни – тем более, что по ходу процесса меняются цели и корректируются стратегии. Безусловно, отличие в том, что тогда враг напал на страну, не оставив выбора, а сейчас военный проект осуществляется инициативно в формате упреждающего удара. Кроме того, тогда англосаксонский ленд-лиз и сочувствие всего мира было на нашей стороне, а теперь Запад и множество примкнувших к нему государств на стороне неприятеля. В таких геополитических условиях система и сама еще до конца не определилась с тем, как дальше существовать и развиваться, несмотря на все оптимистические заявления и планы. Стране же и гражданам образ предполагаемого будущего и вовсе не спешит доводиться или же если таковой и рисуется, то в общих чертах, что только порождает вопросы и кривотолки. Для российского руководства настала пора от изложения издержек истории перейти к полноценному объяснению со страной с представлением ясной концепции того светлого будущего, к которому сквозь тернии надлежит стремиться. Без такой понятной каждому концепции происходящее чем дальше, тем больше будет восприниматься двояко и даже с растущими сомнениями.