Коллеги озаботились судьбой Зеленского, которого, по их мнению, могут превратить в сакральную жертву. Да что Зеленский, нам бы о своем подумать. О своем – в смысле о насущном, о том, с чем вступаем в эту необычную весну, за которой, как хочется надеется, все же последует лето. Зеленский же – ситуативный противник, которого и за врага-то как-то неловко держать, потому что он никак не тянет на олицетворение той геополитической проблемы, о которой президент РФ сказал, что это для нас вопрос жизни и смерти. Если уж на то пошло, то до 24 февраля Зеленский был никто и звать его было никак. До спецоперации Зеленский мог бы сказать о себе словами героя фильма «Доживем до понедельника» : мне, мол, уже 44 года, а мир еще обо мне не знает. Теперь же мир о нем узнал, задача минимум для Зеленского выполнена, а что с ним будет дальше, зависит, конечно, от разных факторов и обстоятельств, все из которых не предвидишь и не учтешь. На нациста Зеленский не тянет по пятой паспортной графе, но он вполне состоялся как политический лицедей, собравший глобальную аудиторию. Вообще Зеленский и ведомая им Украина – это как коллективный Навальный, который еще не в тюрьме, но уже и не в клинике «Шарите». Сейчас у Зеленского самый драматичный период его жизни, он под прицелом, но зато не под санкциями. Волк, про которого пел Высоцкий, тоже был на мушке у охотников, но сиганул за флажки и был таков. А вот из-под санкций придется, как пелось в той же песне, рваться из сил и из всех сухожилий. И хотя сегодня не так , как вчера, но обложили так уж обложили, и предстоит изрядно постараться, чтоб остались ни с чем егеря. https://t.me/telestrim/9529