В конце 19 века Вейсман отрезал мышам хвосты. И их детям тоже отрезал. И внукам. Сложно сказать, было ли в таком отношении к мышам что-то личное, но биолог резал хвосты до 22 поколения. Пока, наконец, не добился результата. Несмотря на то, что в школе мы посещали уроки биологии, как-то все равно хочется узнать – что же в конечном итоге получилось? Ничего. Приобретенные в течение жизни признаки не наследуются. Как правильно замечает Модер – можно было и не проводить специальных исследований. Некоторые народы тысячелетиями отрезают кусочки кожи у мальчиков. А дети все равно продолжают рождаться необрезанными. Эволюция идет через случайные мутации. И если они дают преимущество, то их количество в популяции растет, становясь нормой. Отрицать данный закон, впадать в ламаркизм и лысенковщину, считалось признаком дурного тона. А потом появилось хитрое "но", которым сейчас занимается эпигенетика. Исследования показали, что хоть структура ДНК не меняется, происходит его метилирование. Грубо говоря – насколько будет активен тот или иной ген. Да, мы наследуем гены от своих мамы и папы, но работать они могут по-другому. ДНК ребенка программируется в момент его формирования – уровень экспрессии генов помогает заранее приспособиться к той среде, где малышу придется появится на свет. Поэтому здоровье, питание и настроение будущей мамы важно для будущего ребенка. Точно также и для отца – прежде чем его часть ДНК отправится в плавание. Ну а сегодня, в день российской науки, важно вспомнить - когда в борьбе двух противоборствующих взглядов появляется победитель, затем часто оказывается, что и второй подход содержал, как минимум, крупицы истины. Не стоит полностью отбрасывать даже те идеи, с которыми мы ну вот совсем не согласны. Мои книги: "Человек покупающий и продающий", "Стратегия вверх тормашками"