​Доброго утра, дорогие книголюбы! Сегодня мы поговорим еще об одной интересной девушке в жизни Владимира Маяковского 4. Софья Шамардина. Одна хорошая провинциальная девочка, умница и красавица, родительская отрада, в 1913 году приехала из Минска в Петербург учиться на Бестужевских курсах. Она окончила минскую гимназию с отличием, прилежание было также выше всяких похвал. А учитывая, что ее отец, мелкий минский чиновник, откуда-то хорошо знал Корнея Ивановича Чуковского, это было несомненным преимуществом. Корней Иванович чудесно относился к маленькой Софье. Может быть, он даже был слегка влюблен в нее — даром что Соня была совсем еще ребенок. Ну, это она для Чуковского ребенок (ему тридцать один, ей семнадцать), а для самой себя она — совершенно взрослая. Еще бы — в семнадцать. И вот она, Софья Шамардина, маленькая минчанка необыкновенной красоты, в Петербурге. Говорят, мимо Софьи невозможно было пройти, не остановившись. Даже женщины не могли сдержать восторженных возгласов, хотя иным это очень хотелось. Соня Шамардина была необыкновенно красива: глаза, рот, руки. Низкий грудной голос потрясающего тембра, тепло , исходящее от глаз. Нежность, сквозящая в движениях. ❓Кто первый влюбился в нее — Маяковский или Северянин? Наверное, Северянин, потому что это у него в стихах Соня Шамардина прекрасная дама, Муза, возлюбленная, героиня: «Люби меня, как хочется любить, Не мысля, не страшась, не рассуждая. Будь мной, и мне позволь тобою быть. Теперь зима. Но слышишь поступь мая? Мелодию сирени? Краски птиц? Люби меня, натуры не ломая! Бери меня! Клони скорее ниц!» Это — обращаясь к ней. А вот — обращаясь к Маяковскому: «И, наконец, ты помнишь Сонку, Почти мою, совсем твою, Такую шалую девчонку, Такую нежную змею?..» Но она не помнила о Северянине. Она помнила только о Маяковском. Из воспоминаний Софьи: «Маяковского увидела и услышала первый раз осенью 1913 года в Петербурге в Медицинском институте. Лекцию о футуристах читал К. Чуковский, который и взял меня с собой в институт, чтоб показать живых, настоящих футуристов. Маяковского я уже знала по нескольким стихотворениям, и он уже был «мой» поэт. Читала и «Пощечину общественному вкусу». После Корнея Ивановича вышел на эстраду Маяковский — в желтой кофте, с нагловатым, как мне показалось, лицом — и стал читать. Никого больше не помню, хотя, наверно, были и Бурлюки, и Крученых. После лекции Корней Иванович познакомил меня с Маяковским. Я с радостью согласилась в изменение нашего с К. И. плана о поездке после лекции в Гельсингфорс — ехать в «Бродячую собаку», так как туда же вместе с Чуковским направлялся и Маяковский. Мы приехали в «Собаку» часов в 12. Маяковский сначала ушел от нас, но скоро подсел к нашему столу рядом со мной. Я сидела между ним и Чуковским, счастливая и гордая вниманием поэта. За нашим столом сидели сатириконцы (Радаков, еще кто-то), на которых тщетно пытался обратить мое внимание Корней Иванович. Мне уж никто не был нужен, никто не интересен. Мы пили вдвоем какое-то вино, и Маяковский читал мне стихи. О чем мы говорили — я не помню. Помню только, что К. И. не раз взывал ко мне: «пора домой», «Сонечка, не пейте», «Сонка, я вижу, что поэт оттеснил бедного критика» и т. п. Только когда у К. И. началась мигрень, мы вышли на темную, пустую Михайловскую площадь. Маяковский, Корней Иванович и я. Корней Иванович ворчал, недовольный тем, что мы так долго сидели в «Бродячей собаке», что у него болит голова, а надо отвозить меня». «Я ее провожу», — сказал Маяковский. Корней Иванович заколебался. Провожатый казался ему не очень надежным. Но сама провожаемая совсем не протестовала. Мигрень у К.И. была сильная, и она решила вопрос. Он очень торжественно и значительно поцеловал меня в лоб и сказал: «Помните, я знаю ее папу и маму». «Я жила на какой-то линии Васильевского острова, недалеко от Бестужевских курсов, на которых довольно старательно училась до встречи с Маяковским. Корней Иванович ушел, и мы остались с Маяковским одни. 📕Продолжение в комментариях ⬇️ #мыслиокнигах #книги #Маяковский