Тут такое дело, оказывается карантинное письмо Фицджеральда - фейк. Закатываю глаза и бешусь. Решаю проверить старую инфу, что живет со мной всю жизнь - Пушкин любил бокс. Открываю книгу Вересаева, перечитываю воспоминания Павла Вяземского о Пушкине:

«В 1827 году А.С. Пушкин учил меня боксировать по-английски, и я так пристрастился к этому упражнению, что на детских балах вызывал желающих и не желающих боксировать, последних вызывал даже действием во время самих танцев»

Это все здорово, конечно. Но кто учил боксировать Пушкина, если Александр Сергеевич не путешествовал, а бокс еще не пришел в Россию? Он и в Англии только-только начал формироваться. И почему нет ни одного упоминания о таком увлечении поэта в других источниках? Кажется, будь это правдой, мы бы с молоком матери впитывали, что вот Пушкин зря стрелялся, надо было боксировать.

В общем, единственное логическое объяснение - «подглядел» за своим кумиром поэтом Байроном. Тот писал, кстати: «Сегодня утром для упражнения я боксировал с Джексоном. У меня твердое намерение продолжать тренироваться. Моя грудь, руки, дыхание – всё в очень хорошем состоянии. Я не ожирел. Я был когда-то хорошим боксером».

Видимо, Пушкин действительно перенимал увлечения Байрона (не шутить, что умер примерно в том же возрасте) и обучался по «аглицким» журналам. Тут ок, спортивная журналистика в Лондоне родилась в октябре 1792 года, а очерки из жизни английских боксеров «Боксианы» Пирса Игана печатались с 1813 года. Я к чему это все, классно, что у нас есть интернет.