"Чуваки разработали датчик, который замеряет напор льющейся на него струи. И предлагают устанавливать эти датчики на писсуары в барах. Люди ссут, датчик замеряет уровень давления струи. И у кого самая мощная струя, тот получает в баре скидку. И люди начинают валом валить в бар, накачиваться пивом, чтобы помощнее ссать. И бару выгодно от этого. Растут продажи пива. И бар за каждый установленный датчик делает этому стартапу ежемесячные отчисления. Абонентскую плату. И еще они придумали геймификацию – датчики объединяются в единую сеть, и проводятся чемпионаты городов, регионов, в перспективе – чемпионат мира, и за регистрацию и участие надо платить вступительный взнос."
В ноябре отправила в прочитанное: «Искусство при свете совести» Марины Цветаевой «Миф о Сизифе» Альбера Камю «Тревожные люди» Бакмана Лекции по философии морали Теодора Адорно ну и дочитала Дугласа, Митрошину (не спрашивайте), Бродского, Бирна.
И если вы не адепт скорочтения, придётся выбрать что-то одно:
Дина Рубина — Наполеонов обоз Василий Авченко и Алексей Коровашко — Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке Ксения Букша — Чуров и Чурбанов Наталья Громова — Насквозь Александр Иличевский — Чертеж Ньютона Евгений Чижов — Собиратель рая Михаил Елизаров — Земля Алексей Макушинский — Предместья мысли. Философская прогулка София Синицкая — Сияние "жеможаха" Шамиль Идиатуллин — Бывшая Ленина Павел Селуков — Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы Григорий Аросев и Евгений Кремчуков — Деление на ночь Тимур Кибиров — Генерал и его семья.
Поскольку все мы смеpтны, а чтение съедает массу вpемени, предлагаю не тратить его на поиски той самой книги, а прислушаться ко мне и пройти опыт взросления в маленькой шведской деревушке под крепкий алкоголь и «Популярную музыку из Виттулы» Микаэля Ниеми ⠀ Ниеми вы могли знать по философскому тягучему роману "Сварить медведя". Автор узнаваем, но "Музыка" принципиально другая. Вы почувствуете разницу ̶и̶ ̶в̶ы̶т̶е̶к̶а̶ю̶щ̶у̶ю̶ ̶о̶т̶с̶ю̶д̶а̶ ̶р̶а̶д̶о̶с̶т̶ь̶
Прослушала роман «Там, где раки поют» Делии Оуэнс. Казалось бы, сюжет как из телеграм-канала Mash. Девочка «Маугли» из неблагополучной семьи прячется сначала от отца, затем от соцработников, потом от любви, и под конец от правосудия. ⠀ Но перенесите эти события…
объясню, как только придумаю себе оправдание, почему только сейчас прочитала «Резьбу по живому» Уэлша. Давайте считать, что это сопротивление порождало конфликт, который породил в итоге этот текст. Совесть моя чиста, чище свежевыпавшего снега и тем более чище героина, на котором сидели персонажи Уэлша.
Итак, главным героем третьей книги легендарного Trainspotting стал тот чувак, что считал своим наркотиком зашибать людей. Прошли годы и Бегби переехал в Калифорнию, стал востребованным художником (выбрал жизнь, понимаете?), обзавёлся женой и детьми. Кажется, что можно расходиться, но нет, красивая картинка — это ложь, в которую верит семья главного героя и доверчивый читатель. Звонок из прошлого сообщает об убийстве сына и о необходимости вернуться в «место силы/слабости». Но у читателя мурашки по спине не потому, что сюжет Уэлша как по учебнику мастерства с отрицательной аркой порока прописан, а от заливистого, как пулеметная очередь, хихиканья маленькой девочки. Вот эта неуместная на идилличесском пляже Санта-Барбары пулеметная очередь пугает и переносит в самые темные района Эдинбурга. Ну, а там читатель наконец узнает, чем занимался Бегби до Трэйнспоттинга. Почему он таким стал (родители и среда), почему сыновья стали такими (родители и среда), и можно ли что-то исправить (узнаете в финале).
Почему Бегби можно наконец симпатизировать?
Да можно и не симпатизировать, выберите уже что-нибудь.
Будет ли интересно любителям пасхалок и отсылок? Мне кажется, это отдельный вид удовольствия замечать как «Заводной апельсин» пришит к Бегби белыми нитками.
Нужно ли читать предыдущие книги, чтобы понимать, что вообще происходит? Нет.
Но если ты зумер, и например, хочешь понять, почему дети, выжившие в 90-ее в неблагополучном районе неблагополучного города превратились в злобных сук с травмами/любителей обесценивать чужие страдания, то да, хорошо бы почитать Уэлша с 1993 года.
P.S. Наркотики, насилие, буллинг, эйджизм и обесценивание – это плохо.
Во-первых, как выяснилось, я ничего не смыслю в индийских фильмах. ⠀ Во-вторых, когда я смогу запомнить и безошибочно произнести фамилию автора книги «Кино Индии вчера и сегодня» Рагхавендры, я буду рьяно рекомендовать его к прочтению. ⠀ Я уже рассказывала в сториз, что однажды случайно наткнулась на индийскую экранизацию Мопассана 43-го года. И это были не пляски и песни, а очень выверенная драма с деликатными отсылками к первоисточнику. Получается, примерно тогда я поняла, что мои представления о Болливуде основаны лишь на любви моей бабушки к «Танцору Диско». ⠀ То, что казалось штампом индийского кинематографа, соответствующему моему представлению о кино в Индии, на поверку обернулось обыденной дискурсивной практикой. ⠀ Рагхавендра объясняет, почему одни фильмы это призыв к братьям-мусульманам не покидать родную землю, другие - аллегория постепенного прихода к власти Индиры Ганди, третьи - результат падения этнических перегородок. ⠀ В книгу вошли два предыдущих труда Рагхавендры (часто пишу фамилию, чтобы запомнить) «Болливуд» и «52 индийских фильма». По первой анализируете исторический нарратив, гендерную проблематику и вот это вот всё, по второй составляете собственный список must see. Пока мой абсолютный фаворит «Ланчбокс» - 8/10. ⠀ Все ссылки на книгу искать на nlobooks.ru
Пока я подбирала слова, Юзефович рассказала на Медузе о новой книге Мураками. Но возможно, вам ее обзорчик покажется многословным и туманным. Тогда ловите суть: если хотите стать писателем - пишите.
Думаю, НЕ поклонникам Харуки будет ... никак?
Хотя одна история вот понравилась:
«Поэтому я отправился в кабинет к профессору в приемные часы.
«Понимаете, – объяснил я, – у меня такие обстоятельства: жена, работа каждый день. И, к сожалению, не всегда получается дойти до университета…»
Профессор не пожалел времени, поехал в мой бар, посидел там немного, потом сказал: «Да, нелегко тебе», – и уехал обратно.»
«Мне кажется, я когда-нибудь себя хвачу от ревности. «Влюблен как никогда!» И просто баба, толстая, белая, ужасно. Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар - легко. Пока нет ребенка. И она тут, в нескольких шагах. Я просто как сумасшедшая. Еду кататься. Могу ее сейчас же увидать. Так вот как он любил ее. Хоть бы сжечь журнал его и все его прошедшее. Если б я могла и его убить, а потом создать нового, точно такого же, я и то бы сделала с удовольствием.»
P.S.: Софью Андреевну Толстую так расстроила запись в дневнике мужа (сам дал почитать) о его любви к крестьянке: «Я влюблен как никогда в жизни».
«24 февраля было напечатано во всех газетах отлучение от церкви Льва Николаевича ... Льву Николаевичу три дня подряд делали овации, приносили корзины с живыми цветами, посылали телеграммы, письма, адресы. До сих пор продолжаются эти изъявления сочувствия Л.Н. и негодование на Синод.»