«Ногти» Елизарова - лучшее, что я прочитала за эту неделю. Это как удачная коллаборация «Жестяного барабана» Гюнтера Грасса и «Оскара» Эрика-Эмманюэля Шмитта, приправленная философией «Про уродов и людей» Балабанова, когда не всегда очевидно, кто урод, а кто нет.
⠀
Второе открытие - мрачная и сочная новелла «Голубь» Патрика Зюскинда. Он конечно тот ещё словоблуд, ещё нужно постараться, чтобы припомнить другого автора с тяжелыми, пудренными и дурманящими ароматами на каждой странице.
Действие рассказа разворачивается в течение 24 часов и это яркий пример как из одного маленького недособытия раздуть хороший текст с претензией на роман.
⠀
Немного похожий рассказ «Сидеть» Сальникова прочитала в 12 номере журнала «Октябрь». Там тоже герой жил себе жил и вдруг понял, что дальше так продолжаться не может. Но как за спиной Зюскинда стоит «Парфюмер», так у Сальникова «Петровы», из-за любви к которым читатель до поры до времени закрывает глаза на новые слабенькие тексты и ̶ ̶ж̶д̶ё̶т̶ ̶э̶к̶р̶а̶н̶и̶з̶а̶ц̶и̶ю̶ ̶С̶е̶р̶е̶б̶р̶е̶н̶н̶и̶к̶о̶в̶а̶.̶ ̶
⠀
«Занос» Сорокина. Что-то вроде пьесы. Собираюсь на постановку Квятковского в «Практику». Выскажусь, наверное, уже после спектакля.
⠀
«Что мой сын должен знать об устройстве этого мира» Фредрика Бакмана. Бакманщина это как Бегбедеровщина, жуткое графоманское чтиво, от которого сложно оторваться, если являешься целевой аудиторией автора. Ну, то есть, родителям будет смешно и местами трогательно.
⠀
«Дизайн привычных вещей» Дона Нормана. Узнала об этой книге от коллеги, когда толкала (а надо было тянуть) или тянула (а надо было толкать) дверь в офисе. Книга классная, но она безнадёжно устарела. Видеомагнитофоны, пишущие машинки, мечты о карманном компьютере. Зато взяла на вооружение фразы вроде «приобретенная и
насаждаемая беспомощность». Буду знать теперь, что говорить вместо: «Ой, я не лажу с техникой».