«Для психоделического опыта была не готова не только культура в целом, не готово было также сообщество занимающихся вспомоществованием специалистов. Для большинства психиатров и психологов психотерапия означала упорядоченные разговоры лицом к лицу или свободное ассоциирование на кушетке. Сильные чувства и яркие телесные проявления на психоделических сеансах казались им слишком близкими к тому, что обычно связывалось с психопатологией. Им было трудно вообразить, что подобные состояния могли быть исцеляющими и преображающими. В итоге они не верили сообщениям о необычайной мощи психоделической психотерапии, исходящим от тех сослуживцев, у которых было достаточно мужества, чтобы воспользоваться случаем и провести психоделическую терапию.

Возможность перепроживания рождения или состояний из жизни плода, получения точных сведений о мировой истории и мифологии из общественного бессознательного, переживания архетипических миров и кармических воспоминаний или восприятие отдалённых событий в состоянии выхода из тела была просто слишком фантастической, чтобы быть правдоподобной для среднего специалиста».

Станислав Гроф, «Исцеление наших самых глубоких ран».