Меня считают злым человеком, я знаю и пускай. Я никого знать не хочу, кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге.
— Вчера я почувствовал, что ты полюбила меня. — Как? — Ты прикасалась иначе, чем обычно. — Нет. Я прикасалась к тебе, как всегда. Я давно тебя полюбила. А вчера, ты почувствовал как полюбил меня.
- Я ведь даже не знаю, что отвечать, если бы кому-то пришло в голову спросить, как мы с тобой познакомились. Ну не скажешь же ты этим прекрасным людям, что мы и так всегда были, что каждый мой атом всегда знал, что есть на свете каждый твой атом, даже если не был в курсе географических координат. В конце концов, география – это просто условность, способ обозначения присутствия, неплохой, да, но есть и другие. Или как рассказать, кем ты приходишься для меня, так, чтобы все сразу стало ясно, и обойтись без метафор, а может быть – только ими. Мои клеточки светятся, зная, что твои клеточки в это самое мгновение заняты тем, что являются тобой. Я когда думаю об этом, мир чуть больше становится похожим на место, где вполне себе можно жить. И я ношу в себе твое имя – как это много, думаю я, – знать целое имя, - держу его в кармашке между человеческим сердцем и тем, вторым, которое – навсегда. И вот как мне об этом кому-то рассказывать? Решат, что имеют дело с сумасшедшим, а то и вовсе, с влюбленным, попробуй потом восстановить репутацию. Даже сейчас, когда собираю вместе все эти слова – сердце дрожит, как волчок. Второе, кажется, еще сильнее первого.