Обложка канала

Литература. Страница 48

22685 @literabooks
Открыть

Только лучшее, только уникальное, только то, что тебе действительно стоит почитать. Каждый день мини-книги, которые можно прочесть за 10-15 минут.

  • Литература

    Как стыдно одному ходить в кинотеатры без друга, без подруги, без жены, где так сеансы все коротковаты и так их ожидания длинны! Как стыдно - в нервной замкнутой войне с насмешливостью парочек в фойе жевать, краснея, в уголке пирожное, как будто что-то в этом есть порочное... Мы, одиночества стесняясь, от тоски бросаемся в какие-то компании, и дружб никчемных обязательства кабальные преследуют до гробовой доски. Компании нелепо образуются - в одних все пьют да пьют, не образумятся. В других все заняты лишь тряпками и девками, а в третьих - вроде спорами идейными, но приглядишься - те же в них черты... Разнообразные формы суеты! То та, то эта шумная компания... Из скольких я успел удрать - не счесть! Уже как будто в новом был капкане я, но вырвался, на нем оставив шерсть. Я вырвался! Ты спереди, пустынная свобода... А на черта ты нужна! Ты милая, но ты же и постылая, как нелюбимая и верная жена. А ты, любимая? Как поживаешь ты? Избавилась ли ты от суеты; И чьи сейчас глаза твои раскосые и плечи твои белые роскошные? Ты думаешь, что я, наверно, мщу, что я сейчас в такси куда-то мчу, но если я и мчу, то где мне высадиться? Ведь все равно мне от тебя не высвободиться! Со мною женщины в себя уходят, чувствуя, что мне они сейчас такие чуждые. На их коленях головой лежу, но я не им - тебе принадлежу... А вот недавно был я у одной в невзрачном домике на улице Сенной. Пальто повесил я на жалкие рога. Под однобокой елкой с лампочками тускленькими, посвечивая беленькими туфельками, сидела женщина, как девочка, строга. Мне было так легко разрешено приехать, что я был самоуверен и слишком упоенно современен - я не цветы привез ей, а вино. Но оказалось все - куда сложней... Она молчала, и совсем сиротски две капельки прозрачных - две сережки мерцали в мочках розовых у ней. И, как больная, глядя так невнятно И, поднявши тело детское свое, сказала глухо: "Уходи... Не надо... Я вижу - ты не мой, а ты - ее..." Меня любила девочка одна с повадками мальчишескими дикими, с летящей челкой и глазами-льдинками, от страха и от нежности бледна. В Крыму мы были. Ночью шла гроза, и девочка под молниею магнийной шептала мне: "Мой маленький! Мой маленький!" - ладонью закрывая мне глаза. Вокруг все было жутко и торжественно, и гром, и моря стон глухонемой, и вдруг она, полна прозренья женского, мне закричала: "Ты не мой! Не мой!" Прощай, любимая! Я твой угрюмо, верно, и одиночество - всех верностей верней. Пусть на губах моих не тает вечно прощальный снег от варежки твоей. Спасибо женщинам, прекрасным и неверным, за то, что это было все мгновенным, за то, что их "прощай!" - не "до свиданья!", за то, что, в лживости так царственно горды, даруют нам блаженные страданья и одиночества прекрасные плоды. Е. Евтушенко, 1959

  • Литература

    Отдыхать тоже нужно правильно.

  • Литература

    Есть такая легенда - о птице, что поёт лишь один раз за всю жизнь, но зато прекраснее всех на свете... Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт... Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей... Единственная, несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни... Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах... Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания.... По крайней мере, так говорит легенда..... Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет её кинуться на остриё и умереть с песней... В тот миг, когда шип пронзает её сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поёт, поёт до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвётся дыхание... Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, - мы знаем, мы понимаем, и всё равно - грудью на тернии... Так будет всегда... Колин Маккалоу "Поющие в терновнике"

  • Реклама

  • Литература

    9 оригинальных детективов, которые точно понравятся любителям жанра.

  • Литература

    Произвoдить впечaтление на девyшку нужнo пpaвильно.

  • Литература

    Лжете. Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не постарался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла... ее нет на свете... нечего и искать. А. Н. Островский "Бесприданница"

  • Литература

    Говоря о культуре, стоит заметить, что это не просто начитанность, знание текстов, фактов, картин, музыкальных произведений и так далее. Я знаю очень много начитанных людей, но таких мерзавцев, не приведи Господи. И напротив, сколько встретил я, особенно когда снимался в фильме "Председатель", в деревне тёмных старух — благороднейших, человечнейших, интеллигентнейших, если вложить в это слово то понятие, что человек думает прежде всего не о себе, а о стоящих рядом, о других. У них был и такт, и добро, хотя жизнь у них всех сложилась сумасшедше тяжёлая. Особенно после войны. Говоря "культура", я имею в виду культуру не начитанности, не наслышанности музыкой, не "навиданности" изобразительным искусством — это всё лишь часть культуры, если можно так выразиться, её надстройка, а собственно культура, база её — это уменье жить, не мешая другим, это уменье приносить пользу, не требуя за то златых венков. Это уменье свою жизнь прожить разумно, не наказав никого, не испортив никому жизнь, — вот что такое, мне кажется, культура, личностная основа культуры. Михаил Ульянов

  • Литература

    - Вы в юности много читали? - Да. - Ну вот... Что и требовалось доказать. Чтение книг превращает людей в одиночек, индивидуалистов. И когда это случается, сложностей лишь прибавляется. Дуглас Коупленд "Поколение А"

  • Литература

    10 триллеров и детективов для читателей со стальными нервами и любителей неожиданной развязки.

  • Литература

    Не бойся врагов - в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных - они не убивают и не предают,но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство. Бруно Ясенский, “Заговор равнодушных”

  • Литература

    Осудите сначала себя самого, Научитесь искусству такому, А уж после судите врага своего И соседа по шару земному. Научитесь сначала себе самому Не прощать ни единой промашки, А уж после кричите врагу своему, Что он враг и грехи его тяжки. Не в другом, а в себе побеждайте врага, А когда преуспеете в этом, Не придется уж больше валять дурака - Вот и станете вы человеком. Булат Окуджава

  • Литература

    С человеком делишь жизнь не потому, что он любезный, а потому, что рядом с ним ты вибрируешь, хохочешь, паришь в воздухе, забыв о силе тяжести. Потому, что тебе его не хватает, даже когда он в соседней комнате, потому что его молчание для тебя так же красноречиво, как его слова, потому что он любит твои недостатки не меньше, чем твои достоинства, потому что, засыпая вечером, ты боишься смерти и успокаиваешься, только когда думаешь о его взгляде поутру, о тепле его рук. Вот почему ты строишь с кем-то жизнь! А если он еще и любезен, то это ему плюс, но и только. Марк Леви «Другое счастье»

  • Литература

    спасибо, моя бесконечная сила! мне кажется всё же (разлукам назло), что жизнь понапрасну ни с кем не сводила, и, как ни крути — мне ужасно везло. спасибо, моя быстротечная память, за то что (и пусть, как заправский простак) я светлое в мыслях сумела оставить, и все позабыть, что случалось не так! спасибо, надежда и странная вера, за то, что вы сердце мое не щадя, учили любить без границы, без меры, и вновь возвращаться, на век уходя! спасибо, мое бесконечное время, за то, что не зная начал и концов во взгляде моем не оставило тени, и сильно мое не меняло лицо! спасибо тебе.. за «не нужно/не мило» желаю всем сердцем (о, как его жгло!) чтоб жизнь понапрасну ни с кем не сводила, и чтобы тебе, как и мне повезло. Ах Астахова

  • Литература

    ☕️ Немного пpо кофе Эспрессо – это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда хочется ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени. Капучино – это влюблённость. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку – всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, — самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело всё-таки в сочетании. Латте…латте – это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент. Ещё есть мокко – кофе с горячим шоколадом. Мокко – это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдёшь в эспрессо, например. Её и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко. Айриш, кофе по-ирландски…страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там всё равно есть, и всё равно неизбежно пьянеешь. Кстати да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш. И ристретто. Ристретто – это смерть. Это когда вся жизнь – одним глотком. Выпиваешь, просишь счёт и уходишь. Но, настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.

  • Литература

    Коpотко о моём моpальном cocтоянии.

  • Реклама

  • Литература

    я бы вынесла всё на свете, все лишения и тревоги, все проклятые камни эти, что встречаются на дороге, я бы стала большой, отважной и терпимой, конечно, тоже - если плакать, то лишь о важном и о том, что всего дороже. я бы вынесла все изъяны, все подколы, болезни, смерти, пробиралась бы сквозь бураны, холода и снега, поверьте! не страшны были б мне измены, пули в сердце, удары в спину, беспокойство в четыре смены и изгнание на чужбину. я бы вынесла все потери, все предательства тех, кто дорог, я бы не поддалась холере и пахала без отговорок. я не гнулась бы, как соломка, и фундамент мой был бы прочен, если б кто-то сказал негромко: "я горжусь тобой. очень-очень." Вербицкая Евгения

  • Литература

    Он был тощим, облезлым, рыжим, Грязь помоек его покрывала. Он скитался по ржавым крышам, А ночами сидел в подвалах. Он был старым и очень слабым, А морозы порой жестоки. У него замерзали лапы, Точно так же, как стынут ноги. Но его никогда не грели, Не ласкали и не кормили. Потому что его не жалели. Потому что его не любили. Потому что выпали зубы. Потому что в ушах нарывы. Почему некрасивых не любят. Кто-то должен любить некрасивых. Иосиф Бродский

  • Литература

    Однажды поздно вечером летом 1970 я перевернулся на бок и спросил лежащую рядом со мной девушку, хочет ли она выйти замуж. — Мы поговорим об этом утром, — сказала она. — Сейчас мне надо поспать. Утром она сказала, что женитьба — это не очень хорошая идея, а на самом деле, даже очень плохая, но она все равно согласна. Она была права: это была плохая идея. Молодая женщина Табита Спрюс еще не закончила обучение. Я выпустился, но не мог устроиться учителем. Я работал в промышленной прачечной, получая зарплату немногим превышавшую прожиточный минимум. У нас был кредит на обучение, никаких сбережений и никаких льгот. У меня было две пары нижнего белья, две пары джинсов, пара туфель, и проблемы с выпивкой. Мы помнили об этом, назначая дату: 2 января 1971 года. Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых полосок за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: «Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах». Табби, всегда колкая на язык, ответила: «Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это». Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия. Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки. Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов — оно было бесценно. Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его. Знаю, знаю, похоже на песню в стиле кантри. Но в жизни так часто и бывает. Кольцо служит напоминанием, как мы жили тогда: крошечная трехкомнатная квартирка, плохо работающая плита и шумящий холодильник, скрипящие половицы, дом с зимней осадкой, уличный шум по ночам и плакат над раковиной с надписью: ДРУГ МОЙ, У НАС СОВСЕМ НЕ ОСТАЛОСЬ СИЛ. Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же. Прошло уже 42 года, а зеленого следа все еще нет. Стивен Кинг