Лет через 20 вы больше будете жалеть о том, что вы не сделали, чем о том, что сделали. Поэтому поднимайте якоря и уплывайте из тихой гавани. Ловите попутный ветер в свои паруса. Пользуйтесь. Мечтайте. Делайте открытия.
Глубокое заблуждение полагать, будто умный человек умен во всем. Он умен в материях, требующих ума, а в делах, касающихся сердца, бывает очень и очень глуп.
"Социофобией" часто называют поведение настолько разумное и адекватное, что впору удивиться, как еще не навесили ярлык "копрофобия" на вполне обычное для здорового человека нежелание есть говно.
я бы вынесла всё на свете, все лишения и тревоги, все проклятые камни эти, что встречаются на дороге, я бы стала большой, отважной и терпимой, конечно, тоже - если плакать, то лишь о важном и о том, что всего дороже.
я бы вынесла все изъяны, все подколы, болезни, смерти, пробиралась бы сквозь бураны, холода и снега, поверьте! не страшны были б мне измены, пули в сердце, удары в спину, беспокойство в четыре смены и изгнание на чужбину.
я бы вынесла все потери, все предательства тех, кто дорог, я бы не поддалась холере и пахала без отговорок. я не гнулась бы, как соломка, и фундамент мой был бы прочен, если б кто-то сказал негромко: "я горжусь тобой. очень-очень."
Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно, а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.
— Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».
- А что для тебя главное в мужчине? - Запах, - без колебаний ответила я, не став язвить про печень и мозговые косточки... - Но учитывая, что в темноте все мужчины, как и кошки, серы, ориентироваться следует не на внешность, а на запах. - И каким же он должен быть? - Родным, - забывшись мечтательно потянула я. - Любимым. Чтобы после, уткнуться носом, обнять и заснуть...
Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли.
— Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда. Ёжик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал. — Ну что ты молчишь? — Я верю, — сказал Ёжик.
– Ужас в том, что я сама прекрасно понимаю, что веду себя как идиотка. Но это совершенно ничего не меняет! – Все мы ведем себя как идиоты, – примирительно сказал я. – Просто некоторые особо одаренные экземпляры это о себе знают, а все остальные – нет. Так что добро пожаловать в ряды интеллектуальной элиты.
Чем больше я перекладывал себя в слова, тем очевиднее становилось бессилие что-то словами выразить. Вернее, так — слова могут создать что-то свое, но ты не можешь стать словами. Слова — обманщики. Обещают взять с собой в плавание, и потом уходят тайком на всех парусах, а ты остался на берегу. А главное — настоящее ни в какие слова не влезает. От настоящего — немеешь. Все, что в жизни происходит важного, — выше слов. В какой-то момент приходит понимание, что если то, что ты пережил, может быть передано словами, это значит, что ты ничего не пережил.
— А любовь? — Иллюзия. — А религия? — Распространённый суррогат веры. — Вы скептик. — Ничуть! Ведь скептицизм — начало веры. — Да кто же вы? — Определить — значит ограничить. — Ну дайте мне хоть нить!.. — Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.
По-моему, девочкам в детстве надо читать "Русалочку" Андерсена вместо "Золушки", чтобы понять одну-единственную вещь: ты можешь вырвать себе язык, ходить по острым ножам, оставить родной дом, но он так и не полюбит тебя, просто потому что ты не та.
Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.