… существует два разных подхода к людям. Первый состоит в том, чтобы взирать на них критическим оком — возможно, это справедливо, но сурово, это подход равнодушных. Другой соткан из нежности и юмора; при этом можно видеть все изъяны и недостатки, но смотреть на них с улыбкой, а исправлять мягко и с шуткой на устах. Это подход любящих.
— Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь? — Ну, иногда, немножко, — осторожно сказала она. — Когда вы не ведёте себя как подонок. — А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок.
Когда вы станете старше, вы поймете, что в мире можно хоть как-нибудь жить только при одном непременном условии: надо понять, что эгоизм – это естественное свойство человека. Вы требуете бескорыстия от других, но это ведь чудовищная претензия: вы хотите, чтобы они пожертвовали своими желаниями ради ваших. С какой стати? Когда вы примиритесь с мыслью, что каждый живет только для себя, вы будете куда снисходительнее к своим ближним. Они перестанут обманывать ваши надежды, и вы начнете относиться к ним куда милосерднее. Люди стремятся в жизни только к одному – к наслаждению.
Ты прости, что я тебе мешаю, но я должна сообщить тебе ужасное известие… Нет, не решаюсь… У меня сегодня в кафе свистнули перчатки. Так курьезно! Я их положила на столик и… я полюбила другого.
Она повзрослела и бросила пить, Сменила парфюм и купила другую помаду, Она теперь носит пальто, перестала курить, Она излучает лишь счастье и чистую радость.
Она была не одна.
Её обнимал мужчина. Он держал её руку, целуя в смеющийся рот. Да и я не один теперь, но, погрязший в рутину, Я всё время ждал. Ждал так, как никто не ждёт.
Я любил её.
Не отдавая в этом отчёт. Я знал её наизусть, посвящал ей стихи, Я ждал, что однажды она передумает и придёт, Но она не пришла.
Последний акт пьесы Островского «Гроза». Катерина бежит бросаться в Волгу с обрыва (то есть прыгнуть в оркестровую яму). А там кто-то убрал мягкий мат — и поэтому после её прыжка слышен грохот и крик: — Бля-а-а!… Йопжежвашумать, козлы… (пауза, актриса берет себя в руки) А Волга-то замёрзла…
Я бы хотела, чтобы в моей жизни был человек, способный понять всё и сказать, что я не сошла с ума, что я не дура. И ещё сказать: «Я горжусь тобой. Я всегда рядом несмотря ни на что».
Ах, как мало, как до отчаяния мало знаешь о людях! Выучишь в школе сотню-другую дат каких-то дурацких битв, сотню-другую имён каких-то дурацких старых королей, ежедневно читаешь статьи о налогах или о Балканах, а о человеке не знаешь ничего! Если не звонит звонок, если дымит печь, если застопорится какое-нибудь колесо в машине, сразу знаешь, где искать, и вовсю ищешь, и находишь поломку, и знаешь, как исправить её. А та штука в нас, та тайная пружинка, которая одна только и даёт смысл жизни, та штука в нас, которая одна только и живёт, одна только и способна ощущать радость и боль, желать счастья, испытывать счастье, — она неизвестна, о ней ничего не знаешь, совсем ничего, и если она занеможет, то уж её не поправишь. Разве это не дикость?
Я, может, и не умею показывать свои чувства, но это не значит, что у меня их нет. Даже больше скажу, у меня этих чувств больше, чем у тех, кто постоянно их показывает. Такие люди больше похожи на актеров с заученными ролями, а я так не умею. Я все переживаю глубоко и так, что этого никто не видит.
Кто из вас в своей жизни хоть раз пилил опилки? Конечно, никто не может пилить опилки. Они уже напилены. То же самое с прошлым. Когда вы начинаете беспокоиться о вещах, которые уже прошли, вы занимаетесь тем, что пилите опилки.
К двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве.
Они рядом сидели, обнявшись любя. Она тихо спросила: «Что я для тебя?» Немножко подумав, с мечтами в глазах, Он стал вспоминать, оглянувшись назад. «Когда ты со мной, забывается боль. Все беды и страхи теряют их роль. Когда ты со мной, улетают часы. Я рядом с тобой вижу светлые сны. Когда ты со мной, я - не одинок. Твой голос и взгляд не раз мне помог. Когда ты со мной, я тот, кто я есть. Ты все недостатки смогла перенесть…» Он к ней повернулся и понял как раз, Что ей и не нужно затасканных фраз. Слегка улыбнувшись, сжав руку рукой, Он просто ответил: «Я счастлив с тобой!»