​​Люблю английскую поэзию до чертиков. «Пепельную среду» и «4 квартета» Элиота (это пинакль!), военные стихи Оуэна и Сассуна, и еще Грейвса, умничанье Филиппа Ларкина, кусочки из Байрона, Китса и Шелли из хрестоматии по английской литературе, Вайльдовы без удержу галопирующие элоквенции, сочинения великого Уистана Одена, выковырянные из известных и малоизвестных мест. Английский язык – очень удачный и удачливый, он сам по себе – рамка-арка: эталонный Цицерон, разбавленный – часто бесталанным, но обаятельным  – тевтонским красно- и разноречием, горизонт, в который может быть вписана личность говорящего, ось. С русским – не так, русский – это воронка, вбирающая и не дающая выбора, – регистр речи постоянно и зримо-неслыханно колеблется, сплошные атональности. Прикосновение-обладание английским – формовка, русский язык – жар печи, где за воздуха отвечают французы. Где француз говорит “J’ai soif, mon etoile”, англичанин излагает рождение и гибель очередной вселенной. Как Шелли в стихотворении об Озимандии, colossal wreck.