​​На днях заехал в Лиссабон, что столица Португалии (дочь (5 лет) пошутила, что Попугаии). Иные говорят, будто здесь — «Африка Европы». На римско-карфагенской закваске, но это видится уже скорее в расплывчатых очертаниях. Европа в первоначальном значении — где «Манчестер» встречается с «Касабланкой» возле Ресифе или Белу-Оризонти. Место и правда странное. Лондон, у которого не получилось. Хотя есть обаяние старых черепичных крыш, узких пригорков, таверн с фаду, сгоревших соборов, покосившихся стен. Страной полвека правил игрушечный диктатор, оперный театр похож на провинциальный цирк, на исторических углах торгуют вишневой настойкой (жинжинья) по евро рюмка. От людей отстали. Огромная влажность — широченная (эстуарий) Тежу (Тахо) и далее океан, значит, плесенью все обрастает, куча жилфонда — рухлядь, этнически — видно, что метисизация идет веками. Из этнических предрассудков, говорят, две доминанты — бразильцы и «цыгане» (страх «тьмы египетской» — древнейшая еврофобия). Чувствуется, конечно, культурный перепад с остальным полуостровом (ну, не было у них Веласкеса с Сервантесом). К испанцам особых чувств уже, видимо, нет. Всё как в забытьи. Провинция как есть, просто даже сугубо географически — сугубый заповедник, как будто на улице 1840 или 1970. Аэропорт в черте города, полный британскими колонистами и французскими туристами. Британцы привезли сюда футбол (кто пьет «Сагреш» — за «Бенфику», остальные — за «Шпортинг»), финикийцы — корриду, где колют и третируют телят, пока те не вырастут в жертвенных тавров. Есть тут неподалеку Коибра с университетом, но много, из старшего поколения, и вовсе неграмотных. Ладино (кастейано?) с шипящим акцентом. Сия окраина «субсидируется ЕС». Для туристов удобства городят, не без этого. Здесь еще есть недурной частный музей «Абрамовича» столетней давности разлива (Абрамович, не музей, кстати, тоже португалец теперь). Звали Гульбенкяном. Находится на окраине бессмысленного парка имени какого-то английского короля в здании типа музея океанологии на Нахимовском. Кое-что из Эрмитажа вывезено, какая-то мебель эпохи Луи 15, один Рубенс, один Тернер, большая коллекция изысканного мещанского арт-ремесленника Лалика (впечатляет). Уличная преступность считается, что побеждена легализацией любых опиатов. Европа, которую никто и не терял.