(перечитывая «БТ») В идее повторной колонизации уже многажды колонизированного знаками культурного пространства заключено огромное искушение. Проблема в том, что «постмодерн», декларативно отменяя тождество (каузальность и референтность) планотически-гегельянского разлива, предлагает взамен поставленный на пьедестал Делезом нон-сенс. Все в итоге сводится к все равно градиируемым и оцениваемым по прежним оценочным лекалам художественным качествам, производимым диссоциацей идей и образов. А их проекции в обиход вообще отвратительны (заимствованный у Руссо человек-волк ДиГ становится человеком-брабансоном — «брабанты» — милые существа, но ассиметричный антипод волка, генетически от него мало отличимый). Нонсенс — это метод без предмета. Археология идей увлекательна и хороша как кабинетное упражнение. Например, эдемский сад — это парадиз, а парадиз — это изначально просто рекреационная деталь эллинистического обихода, бытовой Вднх такой. Естественно, построенный по лекалам представлений древних о лучшем замогильном мире, всякие там поля асфоделей и пр. Но в реальности за стенами кабинета археология никому не интересна, есть только путанные практики селекции и вивисекции. Если описывать концепты Делеза по трафаретам, с которыми он боролся, выходит складная картина. ВСЕ — просто кривая-контур, образующая множественность складок. Это же гениально в своей простоте и очевидности. Или машин дезирант — якобы тоже все просто и понятно. Сиплицизм всегда побеждает комплекситэ в вечно не подготовленных к усилиям и тем более парадоксам умах. Это же чистое удовольствие — выкинуть к чертям телеологию, перводвижение, поганого Субъекта и сфокусироваться на процессе. Это же та поп-философия, на тему которой ЖД с ФГ интересничали. Нельзя оспаривать гениальность новаторства и интеллектуальную храбрость. Но сам план бесконечной пересборки обманчив. Ведь в текстах Делеза, как и в дифисчислении Ляйбница, только декларируется бесконечность дифференциалов. В языке нельзя схватить бесконечность, а указать на нее мало (это род интеллектуального фокуса) и набор образов там пост-фактум закрыт. В идеале Делез должен писать вечно и вечно переписывать свои книги, которые становятся бесконечным черновиком. Кибернетический перебор опций тоже конечен. «Разум колонизирует» — это масляное масло, «разум разумен», «колония» — это плод операции удвоения, бесконечно плодящей растождество. И крайне трудно сжиться с идеей анти-референтности. А это Б, потому что к тому есть достаточные основания. Круг — это квадрат — хотя бы потому, что он сотворен из линии и его текстура пустотна. Это всё равно референтность. Рассуждение — не герундий, есть же точки схватывания, включения, мертвые, теряющие в момент рождения референтность. Герундий это не партисип пассе. Вроде б это так. Но это амбиция суждения внутри парадокса. А суждение по определению мертво, не учитывает бесконечного различия, которое on air here and everywhere (об этом в комментарии БТ относительно тютчевского «мысль изреченная есть ложь»). И о Делезе нельзя сказать (подчеркнуто), не прибегая к тождеству. Да, это анти-делезианство, но из необходимости. Иначе люди обменивались бы не словами-идеями, а глоссолалиями. И сказать, что детерминизм это плоско, есть мультидетерминизм, и даже иногда детерминизм инвертированый, и не всегда ясно кто «господин», а кто «слуга», это все равно мало и плоскостно (по аналогии с комплекситэ).