​​Молчание как модель поведения, и знание. Антропология молчания.

Знание даруется социально, но именно потому, что идеологические критерии общества не остаются постоянными, дарованное «знание» никогда не есть только выигрышная, а «незнание» только проигрышная социальная позиция. В условиях идеологической ответственности «знающего», демонстрация «незнания» может означать и известного рода свободу – выход из сферы идеологического надзора, освобождение от обязанностей и ожиданий, властно налагаемых обществом и государством на человека.

Молчание, выступающее в роли поведенческой альтернативы, позволяющей молчащему поддерживать социальное (прежде всего – интеллектуальное) реноме (прим. – репутацию) – идея, отсылающая к библейской дидактике (Иов, 13: 5; Притчи, 17: 28: “И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, и затворяющий уста свои – благоразумным”) и античным текстам (напр., у Пубилия Сира (I в. до н. э.): Молчание для глупца – замена мудрости”, “Мудрее отказать на просьбу молча”).

О преимуществах молчания говорится всерьез и в шутку. В фольклорных анекдотах симулирующий немоту герой выигрывает судебное, другой, притворившись глухонемым, поступает на службу врачу, ревниво оберегающему свои знания, и выведывает его тайны. В этом же смысле могут быть поняты сказки о косноязычии, оказывающемся подчас также выигрышнее удобопонятной речи: на расспросы прихожан о Боге даются, к примеру, нарочито невразумительные – и выгодные отвечающему – ответы. Осторожный герой другой сказки отделывается от судьи тем, что отвечает на вопросы последнего ни о чем не говорящими окололичностями. (По немецкой поговорке, уклониться таким образом от ответа – «молчать на всех языках»: In allen Sprachen schweigen.) Сама по себе подмена голоса и слуха молчанием, а знания незнанием остается фактом повседневности, реально осуществляемой поведенческой стратегией.

По материалам книги "Очерки по антропологии молчания. Homo Tacens", К. Богданова

P.S. Картина Н.К. Рериха "Философ. Тишина"

#Человек_и_молчание