В 1899-м Илья Ефимович покупает два гектара земли на взморье Финского залива в Куоккале (поселок Репино) и строит усадьбу — двухэтажный домик в русском стиле с мастерскими для занятий живописью и скульптурой, разбивает парк с прудами и аллеями. В парке возводит смотровую «Башенку Шехерезады», беседку «Храм Озириса», складывает альпийские горки из гранитных валунов. Артезианскому колодцу художник дает имя Посейдона, центральный пруд называет прудом Рафаэля, дорожку к смотровой башне — аллеей Пушкина. Репинский участок идет на подъем, и горка именуется Чугуевской в честь родного города. Сама усадьба названа именем древнеримских хранителей очага Penates — «Пенаты». В семье у римлян обыкновенно было по два пената, их фигурки делали из дерева или глины. Репин пенатов нарисовал, и их изготовили и поместили на воротах усадьбы. В 1903 году Репин переезжает в Куоккалу окончательно, живет там зимой и летом и только по делам академии ездит в столицу, пока в 1907-м окончательно не прекратит преподавание. В «Пенатах» Репина посещают друзья и знаменитости, бывают студенты и соседи по взморью. Репин приглашал в «Пенаты» Чехова, Короленко, Горького, Куприна, художника Валентина Серова, композитора Бориса Асафьева. Приезжал из Иматры позировать Федор Шаляпин. Шаляпин торопился, и Репин решил закончить портрет по памяти, но, как потом уточнял в письме Корнею Чуковскому, «писал, писал так долго и без натуры, по памяти, что, наконец, совсем записал, уничтожил; остался только его Булька, так и пропал большой труд». Булька — это французский бульдог Шаляпина. Сохранились снимки Карла Буллы, который запечатлевал сенсационную встречу для петербургских журналов. «Несколько дней масленичной недели гордость и слава русского вокального искусства Федор Иванович Шаляпин провел в гостях у знаменитейшего русского художника Ильи Ефимовича Репина, на его даче “Пенаты”», — сообщал журнал «Огонек» в 1914 году. Кушетку, на которой позировал Шаляпин, стали называть кушеткой Шаляпина. Однажды к Репину приезжал Иван Бунин. В «Воспоминаниях» Бунин рассказывает, как Репин пригласил его письмом позировать: «Я с радостью поспешил к нему: ведь какая это была честь — быть написанным Репиным! И вот приезжаю, дивное утро, солнце и жестокий мороз, двор дачи Репина, помешавшегося в ту пору на вегетарианстве и на чистом воздухе, в глубоких снегах, а в доме — все окна настежь. Репин встречает меня в валенках, в шубе, в меховой шапке, целует, обнимает, ведет в свою мастерскую, где тоже мороз, как на дворе, и говорит: “Вот тут я и буду вас писать по утрам, а потом будем завтракать, как господь бог велел: травкой, дорогой мой, травкой! Вы увидите, как это очищает и тело, и душу, и даже проклятый табак скоро бросите”. Я стал низко кланяться, горячо благодарить, забормотал, что завтра же приеду, но что сейчас должен немедля спешить назад, на вокзал — страшно срочные дела в Петербурге. И сейчас же вновь расцеловался с хозяином и пустился со всех ног на вокзал, а там кинулся к буфету, к водке, жадно закурил, вскочил в вагон, а из Петербурга на другой день послал телеграмму: дорогой Илья Ефимович, я, мол, в полном отчаянии, срочно вызван в Москву, уезжаю нынче же с первым поездом». Илья Репин и его вторая жена Наталья Борисовна Нордман вели вегетарианский образ жизни, к тому же считали мороз доктором от всех болезней. Спал Репин на втором этаже на балкончике в меховом мешке. Эта привычка у него была с молодости.